— Да.
— Постарайся вести себя тихо. Мы же не хотим разбудить ни Бена, ни Эллиот.
Я смотрю на стул из кошмаров.
— Тихо. Понял.
Бетани резко разворачивается, и я слышу, как открывается раздвижная стеклянная дверь, ведущая из спальни Бена на задний двор.
— Это всего лишь стул, — шепчу я.
Одним быстрым движением я хватаю вырезанное вручную дерево, которое передавалось из поколения в поколение свихнувшихся, зомбированных Лэнгли, и мчусь к заднему двору. Ублюдок тяжелый — вероятно, потому что пропитан слезами и гордостью юного Джесайи Лэнгли.
— Хорошо! У тебя получилось! Ты почти на месте, — тихо подбадривает меня Бетани, пока я неуклюже несу объект в дальний конец двора и ставлю его в детский бассейн. — Да! Ты сделал это!
Она поднимает руку, и я шлепаю по её ладони, что реально чертовски приятно.
— И что теперь?
Ее ухмылка наполовину злая и на сто процентов красивая, когда девушка берет мою руку и вкладывает в нее холодную металлическую емкость.
— Пора отправить эти воспоминания прямиком в ад, где им самое место.
Мой рот растягивается в зловещей улыбке, которая совпадает с ее, и я открываю крышку канистры с жидкостью для розжига.
— Это будет чертовски приятно.
— О, да!
Я обливаю деревянный стул, получая кайф от едких паров – или, может быть, это ожидание освобождения дает мне ощущение парения.
— Сколько лет этой штуке?
— По меньшей мере сто.
Хожу вокруг бассейна, уделяя особое внимание задней части, где мне всегда приказывали держаться.
— Идеально. Он вспыхнет, как римская свеча.
Легкомысленность в ее голосе привлекает мое внимание.
— Ты что, поджигатель?
Ее улыбка исчезает.
— Шучу, гений. Хорошие девочки вроде тебя не играют с огнем. — Двойной смысл моих слов на тысячу процентов преднамерен. Такая милая девушка, как она, никогда бы не захотела связываться с такой катастрофой, как я.
Я опустошаю емкость и отбрасываю ее в сторону. Протягиваю руку, и Бетани шлепает мне на ладонь коробок спичек.
— А теперь вспомни самое мучительное из наказаний, — говорит она. — Возьми всю ту злость, всю ту боль, скомкай ее и сунь в этот стул.
— Это часть твоего обучения развития детей?
Бетани игриво толкает меня бедром и перенаправляет мое внимание на стул.
— Как только будешь готов, поджигай его.
Не колеблясь, я достаю три палочки и щелкаю ими по своим передним зубам. Они лопаются и вспыхивают с быстрым, горячим шипением.
— Вау! — Ее глаза сверкают и мечутся между пламенем и моим ртом. — Это было потрясающе.
Я ухмыляюсь и бросаю спички на стул.
Предмет из моего прошлого моментально вспыхивает пламенем. Жар обжигает мне глаза, и я обнимаю Бетани и оттаскиваю ее от огня. Пламя поднимается по меньшей мере на семь футов, и благодарен Бену за его каменный забор, так что никто этого не увидит.
С благоговейным трепетом наблюдаю, как горит худшее из прошлого Джесайи Лэнгли. Неприятие родителей, отказ старшего брата, неодобрение — все это превратится в крошечные угольки и будет унесено ветром.
Я это чувствую.
Словно груз спадает с плеч.
Меня захлестывает волна адреналина. Поворачиваюсь к Бетани, которая смотрит на огонь с той же интенсивностью, что и я. Как будто она понимает мою боль. Я жил в окружении людей: сотрудников, поклонников, аншлаговых арен. Но это первый раз, когда я не чувствую себя полностью одиноким.
Хватаю ее за руку и притягиваю к себе. Бетани отрывает взгляд от огня и смотрит на меня с волнением в глазах. Свет танцует на ее лице, и внезапно она становится самой великолепной женщиной, которую я когда-либо знал.
— Знаю, что ты не хочешь, чтобы я прикасался к тебе. — Обнимаю ее за талию и прижимаю ее бедра к своим. — Но сейчас, сегодня вечером, могу я...
— Просто поцелуй меня. — Она смыкает руки вокруг моей шеи, и притягивает мои губы к своим.
Нет никакой прелюдии. Никаких нежных уговоров, как я ожидал потребуются такой девушке, как Бетани.
Наши языки сливаются в неистовом поцелуе. Встреча наших ртов не нежная, нет никакого ритма, но этот горячий беспорядок чертовски возбуждающий.
Ее пальцы впиваются в мою шею и посылают восхитительные импульсы вниз по позвоночнику, забирая с собой всю кровь в моем мозгу. Я запускаю руку ей в волосы, наклоняю голову и углубляю поцелуй. Она раскрывается, наши зубы и языки ведут борьбу за контроль.
Отрываю рот и смотрю на нее, пытаясь отдышаться и замедлить бешено бьющийся пульс.