— Секс в трущобах? Могли бы придумать что-нибудь получше. Я надеялась на один из этих хэштегов знаменитостей, понимаешь? Например, Джэсани или Бетесс. — Я возвращаю телефон Эш. — Какой звучит лучше?
Она ошеломленно моргает.
— Значит, ты не против всего этого?
— Мне все равно, что они думают. Это не имеет значения.
— Тебе все равно, да? А как же твои родители? Как думаешь, что они почувствуют, проснувшись и увидев все это в своей ленте новостей?
Я сглатываю горький привкус во рту.
— Мои родители все еще смотрят новости по телевизору, а папа считает, что соцсети от дьявола, так что я уверена, что все в порядке. — Пью кофе и пытаюсь убедить свое бешено колотящееся сердце, что, даже если мои родители узнают, они не поверят чему-то только потому, что прочитают об этом; они поверят мне. — И в любом случае, рано или поздно они все узнают.
Ее голубые глаза вспыхивают замешательством.
— С чего бы это? Очень скоро он вернется в Лос-Анджелес и продолжит жить своей жизнью, а ты навсегда будешь известна как #сексвтрущобах Джесси Ли.
— Все не так. — Я заглядываю в коридор, чтобы убедиться, что он все еще в моей спальне за закрытыми дверями. — Он любит меня.
Эшли, нахмурившись моргает.
— Прости. Что?
— Вчера Джесси сказал, что любит меня. И, Эш, кажется, я тоже его люблю.
Она хмурит брови ещё сильнее.
— Это не какая-то случайная интрижка. Мы... — Кто мы друг другу? — Послушай, не знаю, кто мы, но знаю, что мы больше, чем просто секс.
— Бетани, — печально шепчет она, качая головой.
— Все в порядке, клянусь. Я знаю, что делаю.
— Послушай, я не отрицаю, что он что-то чувствует к тебе, но он не принадлежит самому себе.
— Конечно, он…
— Он не может бросить свою карьеру. Это буквально то, кто он есть.
— Я никогда не ожидала, что он так поступит. Что бы ни случилось, мы разберемся.
Эшли садится на барный стул, ее плечи поникли.
— Он не сможет дать тебе то, что ты хочешь.
— Откуда ты знаешь, чего я хочу?
Дверь моей спальни открывается, и появляется Джесси, полностью одетый. Он направляется ко мне с уверенностью и развязностью мультиплатинового исполнителя — вероятно, потому что он один из них. Я улыбаюсь собственной шутке, когда он обходит барную стойку, прижимается ко мне сзади, и обхватив руками за талию, целует в шею.
Я украдкой бросаю взгляд на Эшли, которая смотрит так, словно то, что она видит, причиняет ей физическую боль.
— Кофе? — Я поднимаю свою чашку, и Джесси берет ее, нежно целуя меня, прежде чем сделать глоток. — И что сказал Дэйв?
Он пожимает плечами.
— У него все под контролем.
Я самодовольно смотрю на Эшли и борюсь с желанием высунуть язык.
Джесси допивает остатки кофе и целует меня в подбородок.
— Мне нужно идти. Увидимся вечером?
— Конечно.
Джесси смотрит на Эшли.
— Какая муха тебя укусила? Что не так?
— О, целый список... — Она театрально вздыхает. — У тебя нет времени на то, чтобы я подробно тебе все описала.
Джесси хихикает.
— Прекрасно.
Он достает телефон и быстро набирает текст. Мне очень любопытно кому парень пишет, но не думаю, что мы дошли до этой части наших отношений.
Но мы же сказали, что любим друг друга.
Ладно, может быть, мы движемся немного наоборот, но это не делает наши отношения неправильными.
— Мне надо бежать. — Он целует меня по-настоящему. Его язык на вкус как зубная паста и кофе, и мысль о том, что он использовал мою зубную щетку, безумно заводит меня. Я притягиваю его ближе, и Джесси прерывает поцелуй с понимающей улыбкой. — Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю.
Он разворачивается и выходит за дверь, а я всю дорогу смотрю на его задницу.
— Вот видишь! — говорю я своей соседке по комнате, выглядящей так, будто страдает запором. — Он любит меня.
— Ага. — Эшли встает, все еще не выглядя ни капельки счастливой. — Я слышала.
— Все будет хорошо.
— Надеюсь, ради твоего же блага.
ДЖЕССИ
День шестьдесят первый.
Осталось меньше месяца.
За последние двадцать четыре часа я столько раз проводил руками по волосам, что у меня онемела голова.
После того, как пресса узнала о моем пребывании в Сюрпрайзе, и всплыли все фотографии, на которых я целую Бетани, Дэйв сказал, что нам нужно «ковать железо, пока горячо». В Голливуде любая реклама — это хорошая реклама. Это не значит, что мне нравится то, что они говорят обо мне — и мне чертовски не нравится то, что они говорят о Бетани — но возрождение моего имени означает, что публика еще не забыла меня. Если Дэйв сможет доставить мои новые песни лейблу звукозаписи, это может заставить их рассмотреть вопрос о том, чтобы снова подписать меня.