– Сделай мне одолжение, – он наклоняется ближе. – Не извиняйся перед теми, кто этого не заслуживает. Поняла?
Я хмурюсь. Мне не нравятся приказы. Особенно от парней вроде него.
– А ты уверен, что не должен извиниться передо мной?
Уголок его губ поднимается в медленной, опасной улыбке.
– Мне не жаль.
Я просто стою. Молча. Впитываю этот момент, хотя мозг орет: беги, идиотка.
В следующую секунду звенит звонок. Коридоры постепенно пустеют, студенты скрываются в аудиториях.
Остаемся только мы.
И это неправильно.
– Мне нужно идти, – выдыхаю я, едва слышно, как будто прошу разрешения.
Я разворачиваюсь и ухожу почти бегом. Щеки пылают, ладони дрожат, сердце барабанит как бешеное. И все это – из-за него.
– В следующий раз смотри под ноги! — слышу его голос за спиной.
И бросаю в ответ:
– В следующий раз попробуй не ловить меня, а то вдруг привыкну!
Я не оборачиваюсь.
Но знаю, что он улыбается.
Глава 6. Опасное притяжение
Я жду Анну у школьной столовой, чтобы рассказать ей о том, что произошло со мной два часа назад. Весь день я держу это в себе, как горячий секрет, обжигающий язык.
Ванесса так и не появилась. День становится странно… тихим. И эта тишина – лучший плейлист в мире. Без Ванессы мы с Анной снова становимся невидимками. И знаете что? Невидимость – это роскошь.
– Это лучший день в моей жизни! – восклицает Анна. Она светится так, будто только что съела радугу. – Даже подружки Ванессы ко мне сегодня не пристают!
Мы оплачиваем обед: два салата и кофе. Затем садимся за свой стол.
– Мне нужно тебе кое-что сказать, – я понижаю голос, глядя ей в глаза. – Ты офигеешь.
Анна прищуривается:
– Что случилось? Ты получила зачет по изобразительному искусству?
– О, нет… – я наклоняюсь ближе, как будто сейчас признаюсь в убийстве. – Я получила «зачет» от Данте Моретти.
Анна чуть не давится салатом:
– Прости, что?
– Он врезался в меня на лестнице. Ну, точнее… я врезалась в него. Почти грохнулась, но он... поймал меня. Руками. За талию! – я замолкаю, потому что это звучит как плохо продуманный фанфик, но, черт, я не выдумываю.
– И что он сказал? Подними мне давление до небес, давай.
– Он спросил, почему я извинилась. И сказал, чтобы я больше никогда не извинялась перед теми, кто этого не заслуживает. – Я кусаю губу, пытаясь не расплыться в улыбке: – А потом я сказала ему, чтобы он больше меня не ловил, иначе я привыкну.
Анна смотрит на меня так, словно я принесла ей святой грааль.
– Охренеть.
– Ага, – киваю я.
– Ты запала на него, да?
– Нет. Может, слегка. Черт. Не знаю! – я хватаюсь за голову. – Это все слишком странно. Он никогда не разговаривал со мной. А тут…
Анна задумчиво кивает.
– Может, ты ему интересна?
Я фыркаю.
– Черта с два. У него есть Ванесса.
И я не собираюсь становиться очередной главой в его сборнике разбитых сердец. Спасибо, но у меня своих проблем хватает.
Я наблюдаю, как Данте идет к своему столику. Все такой же небрежный, уверенный в себе, окруженный университетской верхушкой. Он занимает место в центре стола, откидывается назад, и, конечно, кто-то уже рассказывает ему очередную глупую шутку, а он смеется так, будто ему и правда весело. Ясное дело. Ему всегда весело, он же Данте Моретти, черт бы его побрал.
Я отворачиваюсь. Не потому, что мне все равно. А потому, что мне слишком не все равно.
– Может, он просто хотел подшутить над тобой? – спрашивает Анна, ковыряясь вилкой в салате.
– Может быть, – я пожимаю плечами. – Но ты не переживай, я не собираюсь по уши влюбляться в этого придурка.
– Но все же странно… – хмурится Анна. – Почему он заговорил с тобой? Почему схватил тебя за талию, будто это в порядке вещей?
Я беру вилку и протыкаю огурец, будто он в чем-то виноват. Затем снова поднимаю глаза на Данте. Он все еще улыбается. Этот парень, мать его, родился под прожекторами. Девушки и парни так и крутятся вокруг него, будто от этого зависит их жизнь: чем ближе к Данте, тем выше в пищевой цепочке Редвуд-Хайс.
– Может, он и правда интересуется тобой?
Я фыркаю.
– Интересуется? Девушкой в бесформенной одежде и годами травли за плечами? Сомневаюсь. Скорее, ему просто стало скучно.
Анна вскидывает руки:
– Ева, ты хоть видела себя в зеркале? Ты очень красивая, умная, дерзкая. В тебе есть все, чего нет в этих однотипных куклах.
– Ну… пусть делает шаг, если хочет. Но я не собираюсь ему подыгрывать. Я не его игра. Не его трофей. И уж точно не его вечернее развлечение.