Черт.
– Не называй меня так, – говорю я и киваю в сторону Джессики и Элизабет, которые пышут ненавистью, прожигая взглядом дыру между моих лопаток. – Думаю, это прозвище принадлежит им.
– Я видел, как ты вчера смотрела на меня.
– Я… не знаю, о чем ты.
Его рука оказывается у меня на затылке, он притягивает мое лицо к себе и наклоняется ближе.
– Не лги мне, – его голос становится серьезным. – Никогда.
Я глотаю ртом воздух и киваю. Я его не боюсь. Но, наверное, мне следовало бы бояться.
– Вот и хорошо, – продолжает он. – Потому что мое место теперь здесь, рядом с тобой. Привыкай. Можешь беситься, можешь строить из себя ледяную королеву. Мне плевать. Но не проси меня больше уйти. И учти, я не повторяю дважды.
Я слышу, как бьется мое сердце.
Что за хрень происходит?
– Хорошо, – отвечаю я.
Он улыбается. Самодовольный ублюдок.
Я отворачиваюсь и начинаю рисовать – это мой способ сбежать, когда все вокруг рушится. Данте обжигает меня взглядом, но я всеми силами стараюсь абстрагироваться.
– Поделишься красками? – вдруг спрашивает он.
Я киваю и молча передаю ему кисть.
Интересно… что, черт возьми, он там задумал?
– В кладовке есть кисти получше, – говорит он. – Твои пора заменить.
Серьезно?
Я встаю. Не потому, что мне нужна кисть получше, а потому, что мне просто нужно пространство, чтобы вздохнуть поглубже. Я направляюсь к кладовке, понятия не имея, где там и что лежит. Вокруг меня гулко, тихо, будто весь остальной мир выключили. Я открываю дверцу наугад и…
– Вот, – его голос звучит прямо у меня за спиной.
Я чувствую его, прежде чем вижу. Тепло. Давление. Его тело почти касается моего. Я замираю и не дышу, будто любое движение может меня расплавить. Данте легко тянется через меня и достает чертовы кисти. Я оборачиваюсь и беру их, наши пальцы едва касаются. Мы смотрим друг на друга, и я уже хочу развернуться, чтобы уйти, но мой внутренний голос предупреждает: здесь что-то не так.
– Почему? Почему сейчас? – спрашиваю я. – Ты не говорил со мной ни разу, а теперь… ты просто ведешь себя так, будто мы... будто мы лучшие друзья.
– Друзья? – он ухмыляется.
– Называй это как хочешь.
– Ты правда хочешь знать?
Я киваю, не в силах встретить его взгляд. Мои глаза предают меня – цепляются за его ключицы, за вырез футболки, за грудь.
Успокойся, Ева. Просто дыши.
Он шагает вперед. Я – назад.
Двери кладовки захлопываются, отрезая нас от внешнего мира. Мои ноги отступают, пока не натыкаются на стеллаж. Он останавливается передо мной.
– Вчера ты смотрела на меня, – шепчет он, его голос хриплый, глубокий. – Открыто, дерзко. Остальные боятся меня, отводят взгляды. Но ты, Ева, не похожа на других.
Он знает мое имя.
Данте мягко касается моего подбородка и заставляет посмотреть в его глаза. Синие, как грех.
– Внутри тебя есть что-то дикое, опасное, – его пальцы скользят по моей шее, задерживаются на ключицах. – И я хочу помочь тебе это освободить.
Мой мозг отключается. Он говорит, а я тону.
И я ненавижу себя за это.
Он берет меня за талию, разворачивается и, распахнув дверь, отступает, открывая мне путь. Воздух – холодный, как пощечина. Я выскальзываю из его рук и спешу к выходу. Взгляды вонзаются в меня, как иглы. Но мне все равно… Я должна отсюда выбраться. Сейчас же.
Глава 7. Лицо за маской
Бар постепенно наполняется посетителями. Если честно, мне не нравится это место. Не нравится, как здесь пахнет, как здесь светят лампы, как ведут себя выпившие люди. Но я все равно сижу тут как в клетке, потому что мне нужны деньги.
Когда я несу пиво к столу, за которым сидят двое мужчин, один из них вдруг спрашивает:
– Ты слышала? Вчера на аллее за баром убили человека.
Мой живот сжимается от напряжения. Сегодня эта новость звучала уже раз сто, и каждый раз я чувствую, как внутри меня что-то переворачивается. Но я продолжаю улыбаться и делать свою работу.
– Да, я узнала об этом, когда пришла на работу, – отвечаю я спокойно.
Мужчина делает глоток пива, не спуская с меня глаз. Затем его компаньон спрашивает:
– Ты была здесь прошлой ночью?
Что за черт?
Я чувствую, как холодок пробегает по коже. Мои ладони начинают потеть, но я не должна выдать ни малейшего признака страха.
– Копы меня уже спрашивали об этом. Вчера я весь вечер просидела дома.
Я только что сказала «копы», и если они хоть немного умны, то должны понять, что я никому не раскрываю секретов.
Мужчины переглядываются.
Что-то не так, что-то в их взгляде меня пугает. Они явно знают больше, чем говорят. Мой желудок сжимается, но улыбка становится шире.