– А ты?
– Провожаю Анну.
– Ее проводит Леон, а я провожу тебя, – Данте кивает на своего брата. Тот улыбается, глядя на смущенную Анну.
Я качаю головой:
– Я не нуждаюсь в телохранителе.
– Правда? – Данте склоняет голову набок, будто рассматривая меня под другим углом. – Я уверен, что Алекс умирает от желания оказаться с тобой наедине. И не забывай про Джессику и Элизабет…
Я встречаюсь с ним холодным взглядом.
– Да уж. Ты хорошо осведомлен о моих врагах, – фыркаю я. – Особенно о тех, с кем ты, по слухам, делишь постель.
Данте прищуривается.
– Кстати, ты спишь с ними по графику или сразу с тремя? – слова слетают с языка прежде, чем я успеваю их остановить.
Черт.
Что я сейчас сказала?
Я отвожу взгляд, прикусывая губу.
Серьезно, Ева? Ревность? Это что, твой способ саморазрушения?
– Обсудим это позже, – спокойно отвечает Данте, сжимая мою ладонь. – Сейчас важно только одно: чтобы ты была в безопасности. Вы обе.
Я перевожу взгляд на Анну, она кивает и шепчет одними губами:
– Он прав.
Я тяжело вздыхаю.
– Ладно, к черту.
Леон галантно подает Анне руку. Она смотрит на него с удивлением, затем берет его под руку, и они уходят, оставляя нас с Данте наедине.
Я смотрю ему в глаза.
– Надеюсь, ты счастлив.
Данте улыбается.
– Пока нет, – его голос становится тише, ниже, опаснее. – Но буду, когда получу свой поцелуй.
– Ты действительно глупец, если думаешь, что ты мне хоть каплю симпатичен…
Данте поднимает бровь:
– Ева, что я тебе говорил о лжи?
Я закатываю глаза.
Данте ведет меня по коридору, и все расступаются перед нами, расходясь направо и налево. Я стараюсь идти ровно, не ускоряя шаг, не замирая под чужими взглядами. Но чувствую, как колени немного подгибаются. Потому что рядом со мной – Данте. Ходячая гроза. Легенда Редвуд-Хайс.
– Спасибо, что позаботился об Анне, – говорю я.
– О, теперь ты благодаришь меня? – спрашивает он с самодовольной улыбкой.
Я фыркаю и пихаю его локтем в бок.
– Не обольщайся. Это не повторится.
– Запишу в календарь как историческое событие, – он усмехается. – Давно вы с ней дружите?
– Мы познакомились на первом курсе. А подружились… несколько дней назад.
– Правда? – удивляется он. – Что заставило вас так быстро сблизиться?
Я пожимаю плечами, продолжая смотреть вперед.
– Общие враги.
Мы доходим до кабинета изобразительного искусства, и Данте кивает Габриэлю, который, оказывается, шел за нами все это время. Я удивленно моргаю, глядя молчаливому парню вслед. Он похож на привидение с лицом супергероя: появляется, когда надо, исчезает, когда ты моргнул.
– Вы втроем всегда были такими… неразлучными?
– Мы семья, Ева. И каждый из нас готов прикрыть спину другому.
– О боже, это прямо как «Форсаж», – говорю я, театрально хватаясь за грудь. – Семья!
– Не начинай, – шипит он, закатывая глаза.
– Мне интересно, вы устраивали мальчишеские ночевки с пиццей и комиксами?
Данте хмурится и оглядывается по сторонам, будто боится, что меня может кто-то услышать. Я смеюсь и решаю еще немного его подразнить:
– Нет, правда. Это так трогательно. Один за всех, все за одного.
Он тянется к моему лицу, будто хочет закрыть мне рот ладонью. Я перехватываю его запястья, все еще смеясь.
– А у вас были в детстве браслеты дружбы? Спецназовские прозвища типа «Орел», «Волк» и «Печенька»?
Данте приподнимает бровь.
– Спроси об этом у Габриэля. Он молча испепелит тебя взглядом.
– Только если вы на семейном совете решите, что меня можно брать в клан, – улыбаюсь я, все еще держа Данте за руки. – Господи, вас надо было снимать в реалити-шоу. «Семья Моретти: брат за брата».
На этом моменте я теряю контроль. Смех рвется наружу, и у меня текут слезы. Я не помню, когда в последний раз мне было настолько… весело.
– Вот теперь ты вляпалась, – бормочет Данте и поднимает меня на руки.
– Эй! – смеюсь я, – Что ты творишь?
– Принимаю благодарность, – бросает он, таща меня к кладовке с художественными принадлежностями.
Я тут же перестаю смеяться.
Черт.
Глава 13. Слишком близко к огню
Данте загоняет меня в кладовку, и я понимаю, что перегнула. Это больше не игра. Дверь захлопывается, и вся моя бравада моментально исчезает.
Я отступаю. Данте приближается.
– Мне… мне жаль, – бормочу я, упираясь в стену. – Я не должна была шутить про твою семью.
Он смотрит на меня как хищник, а я чувствую себя кроликом, загнанным в угол. Его ладонь медленно скользит по моим волосам, затем он дразняще накручивает мой локон на указательный палец.