– Ева. Стой.
– Ну что?! – злюсь я.
– Ты права, – говорит он. – Мы все виноваты. Но я сожалею об этом и поэтому хочу все исправить.
– Исправить? – усмехаюсь я.
– Мы вам не враги, – говорит Леон, поднимаясь на ноги. – Перестаньте нас бояться.
Мы с Анной переглядываемся и в итоге решаем дать им шанс. Всего один.
Когда мы выходим на улицу, на нас набрасывается холодный ветер. Он хлещет по щекам, заползает под одежду. Я вздрагиваю, и Данте прижимает меня к себе, словно укрывая от всего на свете.
Я оглядываю парковку и замечаю Алекса. Он стоит у своей машины и прожигает нас ненавистным взглядом. Присмотревшись, я замечаю синяк у него под глазом. Черт. Кто его избил? Я перевожу взгляд на Данте и заставляю себя не думать о плохом.
Леон резко останавливается у красного Volkswagen Анны.
– Проклятье, – рычит он. – Кто-то проколол ей шины.
Анна ахает, разглядывая свою машину.
Данте запускает руку в волосы и откидывает темные пряди назад.
– Я отвезу вас домой, – говорит он.
Я моргаю.
– Серьезно?
– Нет, – качает головой Анна.
– Анна, ты никуда не доедешь на этих шинах, – говорит Леон. – Позвони своему отцу, пусть он разберется с тачкой.
Анна мямлит:
– Я не хочу… не хочу, чтобы мои родители узнали об этом… Я доеду на автобусе.
Данте складывает руки на груди и ловит взгляд Анны:
– Ты либо едешь со мной и Евой, либо с Леоном. Вон там, – он машет рукой в сторону Алекса, – стоит ублюдок, который хочет выместить на ком-нибудь свою злость. И он это сделает, как только ты останешься одна.
Анна смотрит на Леона. Он посылает ей ту самую улыбку, от которой девочки забывают, как их зовут.
– Даже не думай, – говорит Анна и поворачивается ко мне. – Я поеду с вами.
Леон закатывает глаза, затем разворачивается и уходит к своей машине.
Мы подходим к джипу Данте. И, как только я оказываюсь внутри, у меня перехватывает дыхание. Потому что я знаю – на моем месте побывало много девушек. И мне противно от осознания, что теперь я одна из них.
Через полчаса мы подъезжаем к дому Анны. Машина сворачивает в тупик и останавливается перед белым особняком. Таким… правильным. Красивым. Как будто вырезанным из журнала об идеальной жизни, которой у меня никогда не будет.
Анна открывает дверь, не торопясь.
– Ева, я напишу тебе позже.
Я оборачиваюсь через плечо и улыбаюсь:
– Ладно. Пока.
Анна выскакивает наружу и мягко захлопывает за собой дверь. Данте снова нажимает на газ. Мы выезжаем на шоссе, и тишина между нами становится почти пугающей.
Глава 14. В ловушке чувств
Машина. Закрытое пространство. Только я и Данте. Я смотрю на него впервые по-настоящему. Без преград и суеты. Он выглядит спокойно, почти… умиротворенно. Будто дорога – это единственное место, где он может расслабиться и подумать, где может побыть собой.
Его темные волосы падают на лицо, и он резко откидывает их назад. Белая рубашка делает его кожу темнее, чем она есть. Или мне это просто кажется. Может, дело в контрасте. Или в том, как хорошо на нем сидит эта рубашка – слишком дорогая и слишком белоснежная. Он никогда не застегивает ее до конца. Всегда оставляет пару пуговиц расстегнутыми, будто говорит: «Смотри, если хочешь. Но трогать нельзя».
А еще эти брюки: темные и элегантные. Парни в Редвуд-Хайс стараются выделяться цветными пиджаками, кричащими брендами, галстуками в тон ботинкам, нелепыми очками. Они все пытаются показать, насколько «особенные». Но Данте – нет. Он не носит яркие вещи ради привлечения внимания. Он просто существует – и этого достаточно, чтобы заставить воздух дрожать вокруг него.
Улыбка Данте выводит меня из раздумий.
– О чем ты думаешь? – спрашивает он.
– Пытаюсь понять, о чем думаешь ты.
– А, так вот почему ты не сводишь с меня глаз.
Мне становится неловко, и я перевожу взгляд на дорогу. А потом он говорит то, что пронзает меня насквозь:
– Я думал о том, что ты сказала… Про то, что я ничего не сделал, когда над тобой издевались.
Я замираю, не зная, как реагировать.
Данте бросает на меня короткий взгляд.
– Я не знаю, почему я так поступал, – он пожимает плечами. – Честно говоря, я думал, что это девчачьи разборки. Я не знал, что Алекс и его дружки тоже в этом участвуют.
Я отворачиваюсь, чтобы не выдать ему свои эмоции.
И тут он берет меня за руку. Тихо, бережно.
– Ева, он ведь что-то с тобой сделал… да?
Я опускаю взгляд на его пальцы, на разбитые костяшки и свежие раны. Затем провожу пальцем по его руке. Медленно, едва касаясь.