– Я видела лицо Алекса на парковке. Это ты избил его?
Данте молчит, не отрицает и не оправдывается. И это молчание громче любых слов.
– Теперь мы с ним квиты, – говорю я и сжимаю его ладонь, лежащую у меня на коленях.
– Ты не расскажешь, что он сделал? – он на секунду отводит взгляд от дороги, чтобы посмотреть на меня.
– Нет.
– Почему?
Почему бы и нет?
Эти слова застревают у меня в голове, как заноза. Я повторяю их про себя снова и снова. Почему. Бы. И. Нет?
Может, потому что я всегда была такой. Тихой, сдержанной, замкнутой. Я никогда никому не рассказывала об унижениях в университете и о проблемах в семье. Два дня назад я никому не сообщила, что стала свидетельницей убийства. Я храню это в себя, как нож в кармане. Готовый вонзиться в любого, кто попытается копнуть глубже.
Почему бы и нет?
Потому что молчание – это мой защитный механизм. Инстинкт выживания. Привычка. Называйте как хотите.
Почему бы и нет?
Потому что если я заговорю, то все вырвется наружу. И от меня ничего не останется.
– Я не хочу об этом говорить, Данте.
Он кивает, без упрека:
– Хорошо. Я понял.
Поездка продолжается в тишине. Но это не та неловкая, неудобная тишина, от которой хочется сбежать. Она кажется мне правильной. Мы не чувствуем себя обязанными что-то сказать, чтобы заполнить паузу, мы просто наслаждаемся этим моментом.
Я украдкой смотрю на него. Он сосредоточен на дороге, но сжимает мою ладонь крепче. И я знаю, что он тоже чувствует эту легкость и опасную, притягательную близость. Как будто между нами что-то большее, чем просто дорога и включенное радио на фоне.
– А если я захочу пригласить тебя куда-нибудь? – тихо спрашивает он.
Я перевожу на него удивленный взгляд:
– Ты про свидание?
Он пожимает плечами:
– Допустим.
Я замираю, не зная, что ответить.
– Дай угадаю, – говорит он, все так же мягко, но с ноткой иронии. – Ты давно не была на свиданиях?
Я пожимаю плечами, пряча глаза:
– Я просто… много работаю. Не уверена, что смогу…
Данте отпускает мою руку, и мне становится неуютно без его тепла.
– Дай мне свой телефон, – просит он.
– Зачем?
Он переводит на меня взгляд, говорящий: «Не задавай лишних вопросов». Я колеблюсь, но все же достаю телефон: старенький, с розовым чехлом и потрепанными краями.
– Что это за раритет? – Данте улыбается, разглядывая смартфон. – Он работает с помощью кнопок или нужно дернуть за шнур?
– Он все еще отлично справляется со своей задачей, – фыркаю я.
Данте записывает свой номер и возвращает мне телефон.
– Скинь мне вечером свое расписание. Посмотрим, когда найдется время для нас.
– Мы не пойдем на свидание, – говорю я, убирая телефон обратно в сумку.
– И почему это?
– Потому что ты встречался практически со всеми девушками Редвуд-Хайс.
Конечно я преувеличиваю, но Данте действительно можно назвать бабником.
– Я с ними не встречался, – спокойно отвечает он.
– Как будто это делает тебя лучше! – я скрещиваю руки на груди. Ну и мудак.
Он ненадолго замолкает. Когда снова говорит, его голос становится ниже, серьезнее:
– Ева, ты правда думаешь, что я просто хочу переспать с тобой?
Мне становится не по себе, и я отказываюсь ему отвечать.
– Я зову тебя на свидание, – продолжает он. – Не потому, что это способ приблизиться к тебе, а потому, что мне просто хочется провести с тобой вечер. Без шума и любопытных взглядов.
Я перевожу на него взгляд.
– Я тоже давно не был на свиданиях, – добавляет он.
Я знаю, что он не лжет. Данте не из тех, кто приглашает на свидания, он из тех, кто приглашает сразу в постель. Однако, я все еще не собираюсь ему отвечать.
– Я завязал со всеми шлюхами из Редвуд-Хайс. Я знаю, что ты мне не веришь, и это нормально, но я говорю правду.
– Конечно не верю, – я качаю головой. – И ты мне не очень-то интересен, Данте.
– Ева, ты держала меня за руку практически всю поездку.
Данте останавливается возле моего дома и выходит из машины, прежде чем я успеваю потянуть за дверную ручку, онн открывает мою дверь. Я выхожу из машины, и Данте делает шаг ко мне. Я отступаю, но оказываюсь прижатой к капоту.
– Что ты делаешь? – мой голос звучит тише, чем я ожидала.
– Мне нужно еще одно спасибо.
Я кладу руки ему на грудь в знак протеста, но прежде чем я успеваю что-либо сказать, его губы прижимаются к моим губам.
Этот поцелуй отличается от предыдущего. На это раз он более жадный. Словно Данте хочет утонуть и утащить меня за собой. Бабочки в моем животе просыпаются вновь, доводя меня до головокружения. Данте кладет ладонь мне на затылок, чтобы приподнять мое лицо выше, надеясь, что я расслаблюсь, но я все еще напряжена.