– Мама!
– Ева, – Данте наклоняется ко мне и обнимает за плечи, – дай своей маме закончить. Что ты ей там нарассказывала?
Я бросаю на него убийственный взгляд. Ведь пока он наслаждается моментом, я погружаюсь в болото стыда по уши.
– Ну, – продолжает мама, делая вид, что не замечает моей внутренней паники, – она рассказывала о своих замечательных друзьях и о том, что Редвуд-Хайс – это ее второй дом.
Я опускаю взгляд в пол. Спасибо, мам. Просто великолепно. Расскажи еще, как я в детстве спала с плюшевым бегемотом и называла его Мистер Пузик.
– Да, – неожиданно вступает Данте, – Ева самая популярная девочка в университете. Все ее обожают. Мне с трудом удалось разговорить ее.
Он подмигивает мне. Я вздыхаю и слегка пихаю его локтем в бок.
Мама смеется, глядя на нас. Я перевожу взгляд на Аарона. Он наблюдает за Данте. В его взгляде нет враждебности. Но он будто читает между строк, проверяя, кто перед ним.
– Так ты останешься на ужин, Данте? – спрашивает мама.
– Нет, – отвечаю за него я. – У меня сегодня ночная смена, а Данте просто подвез меня.
– О, хорошо милая. – Она переводит взгляд на Данте: – Моя дочь умница. Днем учится, а по вечерам работает в «Лавандовой гавани».
Вот черт. Черт. Черт.
Данте поднимает брови:
– Где?
– В «Лавандовой гавани», – повторяет мама. – Ну знаешь, тот ресторанчик для богачей… В центре города.
Я тут же кидаю на Данте взгляд полупаники. Моя семья не должна узнать, что я работаю в грязном баре на задворках самого опасного района города.
– Я же говорила тебе, Данте. Помнишь?
Он смотрит на меня, затем кивает и поворачивается к маме:
– Конечно. Простите, вылетело из головы.
Аарон наконец подает голос. Он откидывается на спинку кресла и скрещивает руки:
– Мам, приготовь нам кофе. Пожалуйста.
Мама встает с кресла.
– Конечно. Ева, помоги мне на кухне. Пусть эти двое немного… пообщаются. По-мужски.
По-мужски? Я кидаю на нее взгляд, полный мольбы: не надо! Но уже поздно. Она встает и подмигивает мне.
– Ну же, милая. Дай мальчикам поговорить.
О господи.
Как только мы уйдем, Аарон начнет задавать вопросы, на которые у Данте не будет правильных ответов.
Глава 34. Первое впечатление
Данте смотрит, как Ева встает и выходит из гостиной.
Ему и правда было чертовски интересно познакомиться с ее родными. Теми, кто допустил, чтобы она годами училась в университете, где над ней издевались. Он ожидал увидеть безразличие или слабость. Но мать Евы удивила его: она оказалась слишком милой и доверчивой. Словно жила в мире, где плохого просто не бывает, если о нем не говорить вслух.
Но настоящим сюрпризом стала не она, а брат Евы – Аарон.
Данте замирает, когда тот вдруг начинает разговор:
– Так ты и есть тот самый Данте? Фамилия Моретти, верно? Где-то слышал. В полицейских сводках, может?
Данте даже бровью не ведет:
– Возможно.
Аарон усмехается.
– Чем занимается твоя семья?
– Моя мать умерла, когда я был маленьким, а отец – бизнесмен.
– Мне жаль это слышать, – его безразличный тон свидетельствовал о том, что на самом деле это не так. – Чем занимается твой отец?
– Владеет сетью казино.
В комнате повисает тишина. Данте замечает, как напрягается челюсть Аарона.
– Интересно, – хмыкает он. – Сомневаюсь, что в этом бизнесе работают честные люди.
– У него отличные менеджеры, – коротко отвечает Данте.
– Держу пари, – тянет Аарон. – Ты и сам скоро пойдешь по стопам отца?
– Именно.
Аарон приподнимает бровь:
– Ага. Династия Моретти продолжается. Трогательно.
Данте ловит в этом насмешливом тоне нечто большее. Скрытую злобу. Но не отвечает на подгол.
Аарон решает сменить тему.
– Ева собирается переехать после выпуска, – говорит он, как бы невзначай. – Ты готов к отношениям на расстоянии?
Данте сдержанно улыбается:
– До выпуска еще есть время. Многое может измениться.
Аарон кивает, но усмешка с его губ не исчезает.
– Ты плохо знаешь мою сестру.
Прежде чем Данте успевает ответить, в гостиную входят Ева и ее мать. Они несут кофе и тарелки с угощениями.
– Вот, милый, – говорит миссис Уильям, протягивая Данте кружку. – Надеюсь, все в порядке?
– Да, спасибо.
Она улыбается и садится напротив, словно не замечая накопившегося в воздухе напряжения.
Ева остается стоять, прижимая к груди тарелку.