И я иду. Неосознанно. Мои ноги подчиняются раньше, чем разум успевает придумать отговорку.
Я останавливаюсь прямо перед ним. Смотрю сверху вниз. Стараюсь держаться. Не дрожать. Не дышать слишком громко. Но сердце все равно предает меня, стучит так, будто вот-вот сорвется с цепи.
– Тебе очень идет эта форма. – Он откидывается на руки, довольный, как кот на солнце. – Ты самая красивая девушка, которую я когда-либо встречал, Ева.
Я прикусываю губу, борясь с улыбкой. Глупо, ведь она все равно вырывается наружу.
– Ты тоже хорош, Данте.
Он резко поднимает брови:
– О, правда? Так значит, я тебе действительно нравлюсь? А я и не знал.
– Не преувеличивай, – фыркаю, но внутри все начинает дрожать.
– Нет, ну серьезно, – он склоняет голову набок. – Как сильно я тебе нравлюсь? По шкале от «чисто учебная симпатия» до «хочу тебя, но пока держусь»?
Я чувствую, как щеки начинают гореть.
– Как ты можешь не нравиться? – отвечаю я, пожимая плечами, будто это пустяк. – Ты – мечта любой девушки.
И моя.
Мечта, о которой я даже не подозревала... до недавнего времени.
– Нет, – говорит он мягко, словно прочитав мои мысли. – Я не хочу быть мечтой, Ева. Я хочу быть твоей реальностью.
Глава 36. Долг сильнее крови
Откинувшись на массивную кожаную спинку своего кресла, Дон кивает в сторону двери.
– Входи.
Дверная ручка проворачивается и в кабинет входит Роберто. Дон смотрит на него с усталостью и легким удивлением.
– Скажи мне, Роберто, по-твоему, это нормально – являться ко мне в таком виде?
В этой семье дресс-код не прихоть, а приказ. Итальянская кожа, ручной пошив, острые лацканы и тяжелые часы на запястьях. Одежда – язык власти. И если ты говоришь на нем неправильно, тебе перестанут подчиняться.
Но Роберто, как всегда, выглядит по-своему: красная футболка, джинсы, браслет из черных бус, запах дешевых сигарет и водки.
– Тоже рад вас видеть, босс, – хмыкает он, вытаскивая из кармана пачку сигарет и медленно постукивая по ней пальцами.
– Ты знаешь, как я отношусь к этому запаху в своем кабинете.
Роберто не отвечает. Только щелкает зажигалкой и глубоко затягивается. Комната наполняется дымом. Густым и тяжелым, как их отношения в последнее время.
Дон еще птенцом взял Роберто под свое крыло, он воспитывал его как собственного сына.
Но что-то пошло не так.
Роберто вырос не таким, каким Дон хотел его видеть. Талантливым – да. Умным – безусловно. Но внутри него всегда горело что-то темное, неуправляемое. Он любил риск, искал адреналин как наркотик, шел туда, где пахло смертью и наживой.
Игры – это было только начало. Роберто мог за ночь оставить на покерном столе столько, сколько другие зарабатывали за год. А если проигрывал, не думал платить. Он просто устраивал шоу. Стрельбу. Запугивания. Убийства. У него был талант выбираться из дерьма, в которое он сам себя загонял.
Вскоре все стало только хуже. Роберто впервые убил. Не по приказу, а потому что ему «перешли дорогу». Дон тогда промолчал. Убрал тело. Прикрыл. Он всегда его прикрывал.
Но с каждым годом оправданий становилось все меньше. Роберто решил, что ему все дозволено. Что имя Моретти дает ему иммунитет. Он как ядовитое пламя: красивый, опасный и оставляющий после себя только пепел.
И все же Дон терпит.
Потому что видит в нем не только угрозу, но и отголоски любви. Роберто был первым, кого он спас. Первым, кого он назвал сыном не по крови, а по собственному выбору. Он не может вычеркнуть его. Не может признать, что ошибся.
И даже сейчас, глядя на него сквозь сизую пелену дыма, он все еще хочет верить в лучший исход. Хотя в глубине души знает: однажды ему придется выбрать между своим именем… и этим мальчиком, которого он когда-то назвал сыном.
– Сегодня Данте познакомился с ее семьей, – говорит Роберто, усаживаясь в кресло.
Дон поднимает взгляд, медленно выпрямляясь в кожаном кресле.
– Девчонка наконец начала ему доверять?
– Да, он нашел к ней подход, – подтверждает Роберто. В его голосе звучит насмешка, но глаза остаются ледяными. – Если так пойдет дальше, подписать ей смертный приговор будет куда сложнее. Особенно если Данте начнет сомневаться.