– Анна! – кричит Элизабет.
Леон подается вперед.
– Что? Что она, черт побери, сказала?
Данте отпускает обоих, одной рукой отталкивает Джессику в сторону, вторую держит на затылке Элизабет.
– Повтори.
– Поговорите с Анной, – всхлипывает она, едва стоя на ногах.
Данте отпускает ее.
– Габриэль, проводи их и расскажи, что будет, если они не удержат язык за зубами.
Данте проводит пальцами по растрепанным волосам, приводя себя в порядок. Габриэль с девушками исчезают в спальне. Крики стихают за закрытой дверью.
– Что она имела ввиду? – спрашивает Леон.
Данте пожимает плечами:
– Этот вопрос мы зададим Анне.
Глава 38. Глазами хищника
Сегодня вечером в баре аншлаг. Люди заходят, шумят, смеются, оставляют крошки на столах, а я улыбаюсь, как будто не сломана изнутри. И знаете, я благодарна за это. За каждую громкую пару, за каждого голодного клиента, за каждую пустую кружку. Все это отвлекает меня от...
Когда дверь снова открывается, я автоматически вскидываю взгляд и мое сердце замирает.
В бар входит Данте.
Черт.
Он выбирает стол у дальней стены и, конечно же, садится так, чтобы видеть весь зал. Типичный Данте, любящий все контролировать.
Я подхожу к нему, чувствуя, как у меня сжимаются плечи.
– Что ты здесь делаешь?
Он улыбается. Широко и невинно.
– Я умираю с голоду.
Мне хочется ответить ему как-нибудь дерзко. Но он – клиент, а я официантка, которая должна выполнять свою роль. Достав ручку и блокнот, я спрашиваю:
– Что я могу предложить?
– Удиви меня, – отвечает он и откидывается на спинку.
Я улыбаюсь.
– Напиток тоже на мое усмотрение?
Он качает головой:
– Виски. Односолодовый. Без сюрпризов.
Что ж, в отличие от тебя.
Я ухожу к стойке и забиваю заказ в компьютер: стейк средней прожарки и односолодовый виски. Через несколько минут, когда виски готов, я возвращаюсь к Данте.
– Виски. Односолодовый. Без сюрпризов.
Я уже собираюсь уйти, когда он берет меня за руку. Повернув голову, я встречаюсь с ним взглядом. Его глаза – глубокие и темные, как ночь, которая никогда не кончается, исследуют мое лицо, шею, ключицу, грудь. Мне становится жарко.
– Не подашь лед? – спокойным голосом спрашивает он.
Я перевожу взгляд на пиалу со льдом, которую принесла вместе с виски. Он мог бы дотянуться до нее сам. Но просит меня. И я подчиняюсь. Перегибаюсь через стол, зная, что он смотрит на мои бедра, талию, лопатки. Я буквально чувствую, как его взгляд касается меня в каждой части моего тела.
Мне должно быть стыдно. Или страшно.
Но мне просто… хочется ему понравиться.
Хочешь лед, Данте?
Я достану его с верхней полки, встану на цыпочки, согнусь в три погибели, если ты просто продолжишь смотреть на меня так.
– Пожалуйста, – говорю я и передаю ему пиалу со льдом.
Он проводит большим пальцем по моей ладони.
– Спасибо.
Улыбнувшись ему, я ухожу. Почти убегаю. Но даже не оборачиваясь, знаю, что он провожает меня взглядом.
Я хватаюсь за работу, как за спасательный круг. Чистые столы. Улыбки. Меню. Звон посуды. Все это будто немного вытаскивает меня из его орбиты. Я становлюсь собой, пусть и на минуту. Но как только заказ для него готов, снова чувствую, что тону.
Я приношу ему стейк. Ставлю тарелку аккуратно, будто боясь разбудить спящего зверя. Взглянув на него, я замечаю, что выражение его лица изменилось. Губы сжаты, челюсть напряжена. В глазах горит огонь. Я не понимаю, что произошло. Несколько минут назад он гладил мою руку, а теперь будто держит дистанцию. Ни благодарности, ни улыбки. Только молчание и этот невыносимый, пронизывающий взгляд.
Я отхожу к другому столику. Делаю вид, что не чувствую, как его взгляд прожигает мне спину. Он ест молча, все так же не отрывая от меня взгляда. И мне становится не по себе. Хочется спрятаться за подносом.
Когда я забираю его тарелку, он по-прежнему не говорит ни слова. Я приношу ему вторую порцию виски, стараясь быть легкой и солнечной. Надеюсь, что он улыбнется. Или хотя бы поднимет глаза.
Но он не делает ни того, ни другого.
Он просто откидывается на спинку дивана и делает очередной глоток виски.
Я отхожу к бару, когда слышу:
– Ева.
Поворачиваюсь. Мои ноги сами ведут меня к его столику. Он смотрит на меня так, будто я ему что-то должна.
– Сядь, – просит он.
– Я не могу.
– Сядь, – теперь это приказ.
Я сажусь. Потому что сопротивляться бесполезно.
– Что с тобой? – спрашиваю я.