Анна ударила вновь. Затем к ней подключилась Ванесса. Сначала я умоляла, но потом поняла, что это бесполезно. Я просто сдалась, надеясь, что все закончится быстрее, если я перестану сопротивляться.
– Хватит, девочки, – услышала я голос Алекса. – Сука получила по заслугам.
Алекс обнял Анну за талию:
– Ты такая горячая, когда злишься.
– Ты портишь меня, Алекс.
– С хорошими девочками скучно.
Ванесса фыркнула, глядя на сладкую парочку:
– Меня сейчас стошнит. Уходим, пока нас не заметили!
Я осталась одна. Я не могла ни кричать, ни дышать. Мне было больно даже пошевелиться. Я смотрела на кирпичный потолок, гадая, сколько времени пройдет, прежде чем смерть придет и освободит меня от этого кошмара.
***
В мой сон врывается резкий стук в дверь. Я моргаю. Один раз. Потом еще. Веки тяжелые, как будто я плакала во сне. Может, и правда плакала. Кто знает.
– Милая, ты сегодня работаешь?
Голос мамы пробивается сквозь мутную пелену сна. Я сажусь на кровати и, наконец, различаю перед собой дверь. Я в своей комнате.
– Ева?
– Да… Прости, мам. Я заснула, – отвечаю я сипло.
– Хорошо, милая. Ужин готов.
Я слышу, как мамины шаги удаляются. Снова протираю глаза дрожащими пальцами. И вдруг на меня обрушиваются воспоминания. Как после пар я на автомате доехала до дома, поднялась в свою комнату и рухнула на кровать, свернувшись клубком. Надеясь спрятаться от всего мира. От Данте.
Он весь день держался на расстоянии. Даже на совместных лекциях не садился рядом.
Черт. Я скучаю по нему.
Хотя понимаю, что это неправильно. Мы провели слишком мало времени вместе для того, чтобы я так без памяти влюбилась. Но сердцу не прикажешь. Данте впился впился слишком глубоко, как осколок, который невозможно вытянуть без боли.
Я бросаю взгляд на часы. Пора собираться на вечернюю смену. Зевнув, я перевожу взгляд на настенную полку и замечаю, что что-то изменилось. Нахмурившись, я поднимаюсь и подхожу ближе. Полка забита барахлом: игрушки, книжки, диски, коробочки с украшениями. Но кое-чего не хватает.
Моего фотоальбома.
Я обыскиваю всю полку, опускаю взгляд на пол, проверяю под кроватью.
Его нигде нет. Все мои воспоминания пропали.
– Данте, – шепчу я в пустую комнату.
Глава 48. Под присмотром
Данте не может поверить, что ему придется пережить еще одну ночь, наблюдая, как Ева едет на работу, садясь в чертов автобус. Почему он не может с ней просто поговорить?
Он думал, что в университете у него появится шанс объясниться. Думал, что будет момент, который подскажет ему: «Вот он шанс, сейчас или никогда». Но момент не наступил. Весь день Данте был словно парализован. Он смотрел на нее, разбиваясь на тысячу осколков, но подойти так и не решился.
Когда автобус отъезжает от остановки, Данте заводит двигатель и едет следом. Это навязчиво и неправильно. Но Данте не может иначе. Он не хочет терять ее из виду.
Выйдя из автобуса, Ева оглядывается, а затем, ускорив шаг, направляется к бару. И тут внутри Данте что-то замирает. Позади Евы – в нескольких шагах – идет парень в темной толстовке. Лицо скрыто капюшоном, но он явно не просто прохожий. Он держится слишком близко, нервно осматриваясь по сторонам.
Припарковавшись, Данте хватается за ручку, чтобы открыть дверь машины, когда автобус, проезжающий мимо, перекрывает ему обзор. Сердце Данте делает сальто. Ему нужно дождаться, когда автобус проедет, но все внутри него кричит: беги, сейчас.
Выбравшись из машины, Данте оглядывается. Но Евы нигде нет.
Куда, черт возьми, она подевалась?
Он перебегает улицу, высматривая ее или парня в толстовке. Но переулок пуст.
Глава 49. Нападение
Прежде чем я успеваю закричать, мне зажимают рот. Я пинаюсь, пытаясь оторваться от человека, который держит меня сзади.
Мафия пришла за мной.
Я знаю, что скорее всего, мне не выбраться из этой передряги живой. И прямо сейчас нужно сделать все возможное, чтобы выжить.
Закрыв глаза, я кусаю руку, сжимающую мой рот. Вспоминаю того парня, которого убили на моих глазах. Возможно, кто-то прямо сейчас прячется за забором, боясь высунуться и позвать на помощь. Может быть, это прилетевший бумеранг. И я плачу за свое бездействие.