Я кусаю сильнее, и парень отшатывается. Но в следующую секунду мое тело ударяется о кирпичную стену. Боль пронзает каждую клеточку тела. Еще один удар – на этот раз по голове. Я сползаю вниз, постепенно теряя сознание.
– Черт, – слышу низкий голос.
Я пытаюсь бороться с ощущением темноты, но веки становятся слишком тяжелыми. Не засыпай, Ева! Я задерживаю взгляд на парне. Он кажется мне знакомым. Где же я его видела? В баре? Или в университете?
Мои глаза закрываются. Разум замедляется, готовясь отключиться. Я чувствую, что рядом со мной происходит какая-то суматоха. Пытаюсь позвать Данте, когда на меня опускается темнота.
Глава 50. Братья
Данте сидит на стуле у кровати, сжимая подлокотники, будто это поможет унять дрожь в теле. Его взгляд прикован к Еве. Она лежит тихо, и он не может избавиться от мысли, что если перестанет на нее смотреть, то она исчезнет.
Он снова и снова, как мантру, повторяет себе слова врача. С ней все будет в порядке. Просто сотрясение. Просто. Черт возьми, сотрясение. Но он не может не думать: сколько еще ударов сможет выдержать эта хрупкая девушка? Сколько раз ей придется приходить в сознание в слезах, в крови, в страхе?
Данте вызвал семейного врача. Тот сказал, что все обойдется. Что она выкарабкается. И все же... Данте не чувствует облегчения. Только ярость, свернувшуюся внутри.
Ева лежит в его постели. Наконец-то. В его футболке, слишком большой для нее. И все же он не так себе это представлял. Не таким должно было быть это чувство. Он встает. Склоняется над ней. Пряди ее темных волос раскинулись по подушке, и на фоне белого постельного белья, ее кожа выглядит еще бледнее. Он проводит пальцами по ее щеке, медленно, будто касаясь хрупкого фарфора. Ее кожа теплая. Живая. Но повязка на голове напоминает: она здесь не потому, что вернулась к нему. А потому что кто-то хотел забрать ее навсегда.
Последние дни прошли в сплошном тумане.
Данте не успевает разобраться в происходящем. Все, что касается Евы, выходит из-под контроля. А еще – этот ублюдок, подкроуливший ее в переулке. Сожалеющий взгляд, сжатые губы. Что за черт? Бросив взгляд на свою руку, он замечает ссадины, побитые костяшки, кровь под ногтями. Он избил того урода почти до смерти, и оставил валяться в грязи. Жив он или нет – Данте не проверял. И, по правде говоря, ему плевать.
Резко выдохнув, он выходит из спальни. И идет туда, где, как он надеется, получит ответы.
Дверь кабинета открывается с легким скрипом.
– Ну наконец-то, – звучит знакомый голос. – Надеюсь, ты не слишком зол, брат.
Данте идет к столу, сжимая ладони в кулаки.
– Зол? За то, что ты проколол шины Анны? Нет. За то, что ты заплатил парням, чтобы я ревновал? Тоже нет. За то, что ты взломал мой телефон и отправил Еве сообщение, чтобы она застала меня с другой? Нет.
Роберто тушит сигарету.
– Технически, это Фредо взломал твой телефон. Я просто подкинул ему идею.
Челюсть Данте подрагивает. Он видит, как Роберто улыбается, будто ничего не произошло. Как будто наверху не лежит девушка, едва не умершая из-за его игр.
Данте резко бьет Роберто по челюсти. Слышится хруст. Роберто валится назад вместе со стулом. На секунду воцаряется тишина. Затем Роберто хватает Данте за ноги и валит на пол.
– Ублюдок! – Данте наваливается сверху и наносит еще несколько ударов. Роберто продолжает улыбаться, как безумец. – Он мог убить ее!
Роберто хрипло смеется:
– Ты ведешь себя так, будто действительно влюблен.
– Заткнись, – сквозь зубы произносит Данте и сжимает кулак. – Это не игра, Роб. Это не просто еще одна девчонка.
Роберто смотрит на него снизу вверх. Внимательней, чем прежде.
– Неужели? Она особенная, да? Спасение твоей изломанной души?
Сердце колотится слишком быстро. Данте заносит кулак, но не бьет.
– Она человек. Не пешка в ваших чертовых играх.
– Это не я сделал из нее пешку, – бросает Роберто, глядя брату в глаза. – Не я втащил ее в наш мир.
– Тогда какие цели ты преследуешь, ублюдок?
Роберто фыркает, а потом за секунду переворачивает Данте на спину и мощно сдавливает его шею.
– Остынь, брат, – произносит он. – Она видела, как я избавился от свидетеля… Она слишком много знает. И если бы ты был кем-то другим, то я бы давно избавился и от тебя.
– Ты на братскую любовь намекаешь?
– Мне плевать на тебя, Данте. Но я уважаю законы по которым мы живем. Семья превыше всего, – добавляет он, надавливая сильнее на шею Данте. – Тебе пора сделать выбор. Иначе наш отец сделает его за тебя.