– Твои же родители богачи?
– У богачей свои причуды.
Я поворачиваюсь к ней и аккуратно касаюсь ее холодной руки.
– Может, будем держаться вместе? До выпускного осталось всего несколько месяцев…
Глаза Анны загораются, губы растягиваются в робкой улыбке.
– Хорошая идея, но…
– Что?
– Меня пугает твое сопротивление… – Анна замолкает, подбирая слова. – Они нас просто уничтожат, если ты продолжишь себя так вести.
– До сегодняшнего дня мы с тобой практически не общались, но ты выглядишь так, словно по тебе проехались катком, – я вздыхаю. Анна хмурится. – Дело не в сопротивлении, Анна. Дело в псах, которые гуляют среди людей без намордников.
Анна улыбается шире, затем нажимает кнопку запуска двигателя, оживляя машину.
– Молчание – это своеобразная защита, – она пожимает плечами. – Сломанные игрушки, в конце концов, надоедают.
Я киваю и даже улыбаюсь, как будто верю в это. Но внутри меня все горит.
– Я раньше тоже так думала, – отвечаю я. – Но теперь понимаю, что с огнем можно бороться только огнем.
***
– Все в порядке, милая? – спрашивает мама, когда я вхожу в дом.
– Да, все нормально… просто немного устала, – отвечаю я, оглядывая гостиную. – Аарон в школе?
– Нет, он… он в своей комнате. Спит.
– Он не ходил на уроки?
– О, я решила оставить его сегодня дома…
– Господи, – вздыхаю я. – Что случилось?
– Не переживай, Ева, он просто устал, – говорит она с натянутой улыбкой. Настолько натянутой, что я почти слышу, как она трещит по швам.
– Ладно. Я наверх – делать домашку перед работой.
Я прохожу мимо комнаты брата и замираю. Стоит ли зайти? Проверить? Постояв секунд двадцать у закрытой двери, я все-таки прохожу мимо.
Войдя в свою комнату, я включаю ноутбук и прикусываю губу. Вопрос мистера Брауна сверлит меня, как игла под ногтем.
«Кого ты любишь больше всего?»
Я знаю ответ. Аарон. Мой младший брат, который был моим солнцем шестнадцать лет, пока не стал угасать. И я злюсь на него за это. Злюсь, что он не борется за жизнь. Злюсь, что я борюсь одна.
Я отбрасываю эмоции – хотя бы на пару страниц – и погружаюсь в текст. К тому времени, как я дописываю середину эссе, понимаю, что пора собираться на работу.
Достав из шкафа белую рубашку и красную юбку в клетку, я подкрашиваю ресницы и натягиваю на себя пальто. В зеркале я быстро проверяю свой образ: волосы аккуратно собраны в хвост, а на губах легкий блеск. Готово.
Я спускаюсь вниз по лестнице, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Аарона. На кухне уже стоит чайник с горячим кофе, и я наливаю себе немного, наслаждаясь ароматом.
– Привет, крошка, – здороваюсь я со своей младшей сестрой, которая только что приехала из школы. – Как прошел первый день после каникул?
– Нормально, наверное, – она пожимает плечами. – А у тебя?
Я смотрю на нее внимательно. Если не считать светлых волос и курносого носа, будто смотрю на свое отражение в зеркале.
– Нормально, наверное, – передразнивю я.
Мне нужно поговорить с сестрой. Узнать, что происходит с ней в школе на самом деле. Конечно, дети в девятилетнем возрасте не такие злые, как подростки в пубертате, но что-то не дает мне покоя.
– Милая, ты на работу? – спрашивает мама, накрывая на стол. – Знаешь, меня волнует то, что ты работаешь в ночные смены.
Я смотрю на время. Одинадцать вечера.
– Это ненадолго, – уверяю я, затем быстро перевожу тему: – Пахнет вкусно, мам. Что это, картофельная запеканка? Оставишь мне?
– Конечно, – улыбается она. – Кстати, Аарон проснулся. Он в гостиной смотрит телевизор.
– Здорово.
Я вхожу в гостиную. Аарон молчит. Просто сидит и смотрит в экран, как робот, у которого закончился заряд.
– Ты как? – спрашиваю я.
Он не отвечает. Мне хочется подойти и крепко обнять его, но тогда я расплачусь и опоздаю на работу. Поэтому я шепотом говорю, что люблю его, и выбираюсь из дома.
На улице меня встречает вечерний холод. Я улыбаюсь. Воздух свежий, как первый глоток ледяной воды после долгого бега. Я сажусь на автобус и занимаю место у окна, как всегда. Пейзажи пролетают мимо, и я любуюсь ими, словно ребенок, которому все еще можно мечтать. Когда-то давно я любила этот город. Честно. Но в последнее время… он стал для меня чужим.
На своей остановке я выхожу и иду пешком несколько кварталов до бара. Вечерний город, как сцена из немого кино: кто-то торопится, кто-то смеется, кто-то ищет, что потерял.