Глава 54. Признание
Когда Леон и Габриэль уходят, Данте неспешно подходит к Елене. Его рука мягко ложится ей на локоть. Он склоняется ближе и говорит:
– Одолжи Еве одежду. Пусть выберет, что хочет.
– Конечно, – кивает Елена без лишних слов.
Ева на мгновение задерживается и обменивается с Анной коротким взглядом, а затем следует за Еленой на второй этаж. Данте наблюдает, как девушки поднимаются по лестнице.
На Еве хорошо сидит его футболка. Да, она слишком большая для нее и постоянно сползает с одного плеча, но все же вид у нее… чертовски привлекательный.
– Проклятье… – шепчет он себе под нос.
На долю секунды сердце Данте сбивается с ритма. Он вспоминает, как она стонала под ним. Наполовину сломленная, наполовину все еще борющаяся. Она проиграла, но даже это было красиво. Этот момент… когда она отпустила все свои страхи и позволила себе быть уязвимой. Позволила ему быть рядом...
И все же, он корит себя за то, что не пошел до конца.
Почему он не взял ее в своей спальне? Она была готова. И он тоже. Что с ним происходит?
Мысли роятся, как осы под кожей.
Что, если он все испортит, если поспешит? Что, если она решит, что он обращается с ней, как со всеми остальными? И что, если в итоге она узнает правду?
Роберто уже понял, что Данте выбрал Еву. И теперь это может стоить ему слишком дорого.
Если Роберто расскажет отцу…
Это будет началом конца.
Скрип двери возвращает его в реальность. Он оборачивается и видит, как Анна выходит из дома. Взяв с полки фотоальбом, он встает у нее на пути.
– Мы можем поговорить?
Анна поднимает на него удивленный взгляд.
– Эм… да, конечно.
– Пойдем на задний двор.
– Зачем?
– Пожалуйста. Это насчет Евы.
Анна колеблется. Полшага назад, взгляд в сторону, как будто ищет повод уйти. Но что-то в голосе Данте заставляет ее последовать за ним.
Когда они выходят в сад, в темноте один за другим вспыхивают фонари. Тени деревьев становятся длиннее. Мягкий, теплый свет проливается на дорожки, словно приветствуя их.
– Этот сад – все, что у меня осталось от матери, – тихо говорит Данте, не глядя на Анну. Он смотрит вдаль, туда, где за изгибом тропинки темнеют кусты лаванды.
Анна на секунду замирает, а потом слабо улыбается:
– Она постаралась. Здесь… красиво. Очень.
– Она ненавидела этот дом, – говорит Данте после паузы. – Но сад любила. Здесь она чувствовала себя свободной. Иногда я ловил ее взгляд, она смотрела на заднюю дверь, как будто в мыслях уже убегала прочь. Но ей некуда было идти, и сад был ее единственным укрытием.
Анна вскидывает на него взгляд:
– Прости, что я сбежала с ужина. Я просто… не смогла удержаться.
Он устало усмехается:
– Все в порядке.
Когда они подходят к беседке, Данте медленно поднимается по ступенькам и садится на скамейку. Анна усаживается рядом. Между ними пару сантиметров пустоты. И тишина.
– После ее смерти, – начинает Данте, не глядя на собеседницу. – здесь многое изменилось. За садом никто не ухаживает, и многие растения погибли.
– Мне жаль, – почти неслышно говорит Анна.
Данте кивает, принимая сочувствие без слов.
– Ты знаешь, что мне нравится Ева, да?
– Она тебе дорога, – кивает Анна. – В этом нет сомнений.
– Да. Именно поэтому я хочу наказать всех, кто хоть раз причинил ей боль.
Анна замирает и медленно поднимает на него взгляд:
– Почему ты не можешь поговорить об этом с ней?
Данте качает головой, и его голос становится грубей:
– Потому что она мне ничего не расскажет.
– Я… я тоже не хочу об этом говорить, – шепчет Анна, почти умоляя.
Глубоко вздохнув, Данте протягивает ей фотоальбом Евы. Анна вопросительно смотрит на него, но затем все же принимает книгу.
Данте не отводит от нее взгляд, пока она медленно открывает первую страницу. Он ждет… не зная, чего именно. И, наконец, видит, как ее глаза расширяются, а дыхание сбивается.
– На многих фотографиях Ева с синяками: под глазом, на запястьях, на ключице, – Данте делает паузу, позволяя тишине нависнуть над беседкой. – Эти следы нельзя объяснить случайностью. Ты должна рассказать мне, откуда они.
Анна мечется взглядом от одной фотографии к другой.
– Я… я не могу… Не хочу об этом вспоминать…
Данте сжимает челюсть, откидывая волосы со лба. Он не хочет давить. Правда. Но он слишком долго молчал. Теперь у него нет выбора. Или он узнает все, или Ева снова останется наедине со своими демонами.
– Но тебе придется. Потому что она не скажет. А я должен знать, Анна.
В этот момент из темноты раздается ленивый голос:
– Брат, ты совершенно не умеешь обращаться с женщинами.