Данте резко оборачивается. Свет фонаря заливает вход в беседку, и в нем появляется Роб. Лукавый взгляд, легкая ухмылка, руки в карманах. Как будто все это для него лишь игра.
Анна замирает, боясь пошевелиться. Сжимает альбом так сильно, что костяшки ее тонких пальцев белеют.
Роберто медленно подходит к ней. Спокойно, почти заботливо кладет ладони на раскрытый альбом и начинает тянуть. Анна не сопротивляется, и книга выскальзывает из ее рук.
– Спасибо, дорогая, – он кладет фотоальбом на журнальный столик, затем поднимает его и с грохотом ставит прямо перед ней. Анна вздрагивает, ее плечи подскакивают, дыхание сбивается.
Данте напрягается, внимательно следя за братом и готовясь в любой момент вмешаться.
– Начнем с начала, – говорит Роб и, достав сигарету, закуривает. Дым тонкой лентой поднимается в вечерний воздух. – Расскажи ему все, что знаешь.
– Я… я… я не знаю, с чего… – голос Анны ломается.
– Почему ее мать и брат не обращали внимания на ссадины? – спрашивает Данте.
Анна сглатывает. Медленно поднимает взгляд, полный вины и усталости.
– Она врала им… Говорила, что после пар ходит в волейбольную секцию. Что тренировки выматывают, что она часто падает, пропускает мячи…
– И они ей поверили?
– Они не вдавались в подробности, – качает головой Анна. – У них все рушилось. Отец… он проиграл все деньги в казино и сбежал. Семья была на грани банкротства. А Аарон – брат Евы – тяжело заболел. Все внимание ушло на него. И Ева… она просто исчезла из поля зрения.
Данте смотрит на нее пристально.
– Это она тебе рассказала?
– После вашей ссоры… я осталась у нее. Она была как битое стекло – трону и разобьется. Мы проговорили почти до рассвета. И тогда она все выложила. Без слез, без жалоб. Будто просто констатировала факты. А у меня сердце сжималось от каждой ее фразы.
Наступает тяжелая тишина. Данте смотрит на альбом. На девочку с синяками и слишком взрослым взглядом.
И внутри у него все горит от желания найти виновного. И заставить его заплатить.
– А теперь расскажи мне, – голос Данте становится холоднее, – как ты к этому причастна?
Анна вздрагивает. Словно ожидала этого вопроса, но надеялась, что он не прозвучит. Она опускает взгляд, мнет пальцы, ища, за что бы уцепиться.
– Я н-не могу этого сделать. Ты меня возненавидишь.
– Рассказывай.
– Я… – губы Анны дрожат. – Я встречалась с Алексом, братом Ванессы.
Данте напрягается, его глаза становятся темнее.
– Все началось как обычно, – продолжает она, с трудом подбирая слова. – Мы с Алексом познакомились на первом курсе, и он сразу мне понравился. Казался добрым, внимательным, смешным. Мне было с ним легко. Даже слишком. А потом все изменилось.
Она замолкает на секунду.
– Он вдруг зациклился на Еве. Начал говорить, что она странная, что ей не место в Редвуд-Хайс. Что с ней надо «разобраться», потому что она «вечно притворяется бедной овечкой». Сначала я думала, что он просто шутит. Но потом подключилась Ванесса. Им было весело. Они подначивали друг друга. Превратили все в игру. И в какой-то момент я поняла… что стала частью этой игры.
Анна сглатывает, поднимает на Данте глаза, полные вины.
– Я не хотела. Клянусь. Но Алекс говорил, что если я не сделаю, как он скажет, то выложит в сеть мои голые фотографии, а потом бросит меня. Я была глупая. Влюбленная. И до ужаса трусливая.
– Продолжай, – надавливает Данте.
– Однажды… они затащили Еву в тот заброшенный туннель. И… я ударила ее.
– Ударила? – переспрашивает Роб, приподняв бровь.
Анна кивает.
– Мне до сих пор противно от того, кем я тогда стала…
Молчание висит в воздухе. Данте не двигается. Только челюсть ходит ходуном от сдерживаемой ярости.
– Что было потом? – голос его режет воздух, как нож.
– Потом… это повторилось. Не один раз. И в какой-то момент я поняла, что если останусь с ними, то потеряю себя, – она выдыхает и поднимает глаза на Данте. – Я бросила Алекса. И это обернулось против меня. Я стала для них новой мишенью.
– Почему Ева тебя простила? – спрашивает Роб, прищурившись. – Как после всего этого вы вообще стали подругами?
– Может, потому что знала, что я делала это не по своей воле, – Анна пожимает плечами. – В конце концов, мы обе оказались в одной лодке. Каждая по-своему сломанная. И, наверное, именно это и сблизило нас.
Данте делает долгий, глубокий вдох, не в силах больше смотреть на Анну.
– Ты можешь идти.
Анна бросает быстрый взгляд на Роба. Тот едва заметно кивает. Девушка вскакивает, будто с облегчением, и почти бегом уходит в сторону сада, растворяясь в ночной тишине.