Закончив, Данте наклоняется и хватает Алекса за лицо, чтобы их глаза встретились. Парень едва держится в сознании. Все его тело переломано, но лицо не тронуто.
– Я обещал, что ты поплатишься, – медленно произносит Данте. – А я всегда держу свои обещания.
Алекс заваливается на бок, в грязь. Данте поворачивается к Робу. Тот стоит у машины и курит сигарету.
– Что ж, – Роб выпускает дым и прищуривается, – может, теперь моя очередь?
Данте приближается к брату, сжимая биту так, будто та приросла к его руке.
– Что ты собираешься с ним делать, когда закончишь?
Роб выдыхает дым и лениво кивает в сторону извивающегося тела Алекса.
– Я подумал, что мог бы отвезти его в больницу.
Данте усмехается, бросает биту в багажник и садится в машину. Ему достаточно. Он только что создал произведение искусства, но Роб… Роб всегда доводит картину до шедевра.
Заведя двигатель, Данте достает телефон. Его пальцы скользят по экрану, и внутри все затихает. Он почти закончил. Все, кто когда-либо причинили Еве боль, все, кто пытались ее сломить, получили свое.
Данте выезжает на грунтовую дорогу, фары режут темноту. На его губах появляется улыбка. Дикая, темная, удовлетворенная. Теперь он может потребовать то, что по праву принадлежить ему. Награду. Девушку, ради которой он превратил идеальный мир обидчиков в руины.
Глава 58. До полуночи
Я сижу на кровати и смотрю, как Елена вытаскивает очередное платье из шкафа. Она держит его перед собой, морщит нос и качает головой.
– Нет. Мне это не нравится.
Я усмехаюсь.
– Ты вообще собираешься куда-то идти или просто издеваешься надо мной?
Данте позвонил и сказал, что я должна провести вечер с его сестрой. По его словам, Елене нужна компания девушки. Я согласилась не думая. Пришлось соврать маме, что я осталась у Анны. «Совместный проект по истории» – эта отмазка уже сработала однажды, так что я знала, что прокатит.
Елена демонстрирует другое платье.
– А это как?
Я морщусь.
– Это чертовски блестящее.
Она фыркает и отбрасывает его обратно на кровать.
– Ты права.
Я смеюсь и качаю головой, наблюдая, как она роется в горах одежды. И вдруг она замирает, а затем вытаскивает что-то из самой глубины шкафа.
Красное платье. Простое, но ткань явно дорогая: бархатная и приятная на ощупь. Оно короткое. Слишком короткое. Обтягивающее. Молнией бьет мысль: как Елена вообще прятала это платье от братьев?
Моя челюсть почти падает на пол.
– Это твое?
Елена подходит ближе с игривой ухмылкой.
– Примерь.
Я тут же качаю головой.
– Ни за что.
– Давай, Ева. Я просто хочу посмотреть, как оно сидит на тебе.
Она делает щенячьи глаза. И, черт, она знает, что это сработает.
– Ладно! – Я вырываю платье из ее рук. – Но только примерю!
Она смеется и выходит, закрывая за собой дверь. Но бросает через плечо:
– Только… без лифчика и трусов. Это платье так не работает.
Я застываю.
Что? Я думала, мы просто играем в переодевания.
Но, закатив глаза, все же сбрасываю одежду. Полностью. Сердце начинает стучать быстрее. Я протягиваю ноги в платье, натягиваю его вверх и просовываю руки в тонкие бретели.
Оно садится идеально. Слишком идеально. Короткое, обтягивающее, вызывающее.
– Ладно, входи.
Дверь открывается. Елена замирает, прижимая ладонь к губам. Ее глаза бегают по мне сверху вниз.
– О, боже мой… – выдыхает она. – Это… это прекрасно.
Елена хватает меня за локоть и тянет к туалетному столику. Я даже не успеваю выдохнуть, как уже сижу перед зеркалом.
– Что ты делаешь? – прищуриваюсь я.
– Ева, я умираю от желания нарядить девушку. – Ее губы изгибаются в довольной улыбке. Она поворачивает меня спиной к зеркалу. – Просто дай мне повеселиться.
Я снова встречаюсь с ее щенячьим взглядом. И понимаю: у меня нет шансов. Я обречена стать ее куклой Барби в натуральную величину.
Она колдует надо мной целую вечность. Локоны, тушь, помада, хайлайтер. Когда она наконец отходит, я чувствую себя выжатой. И одновременно… взвинченной.
– Туфли, – командует она. – И сумочка!
Черные шпильки тут же оказываются на моих ногах, затем к ним добавляется черный бархатный клатч. Я поднимаюсь, и Елена отходит на шаг, словно скульптор, любующийся своим шедевром.
Она хлопает в ладоши и смеется.
– Он полюбит меня за это.
Я замираю.
– Что? Кто – «он»?
Но Елена не отвечает. Она берет меня за руку и впервые за вечер подводит к зеркалу. И тут я понимаю, что все это время она специально держала меня подальше от моего отражения.