– Садись в машину, Ева.
Я смотрю на них, сдерживая слезы. Люди, которых я считала друзьями, похищают меня, чтобы… заставить замолчать. Навсегда.
– Пообещайте, что вы не тронете ее.
Леон без колебаний сжимает мою руку и тянет к машине.
– Нам пора.
Глава 63. Ультиматум
Данте стучит в дверь, и через секунду ее открывает Роберто. В домашнем кабинете пахнет кожей и сигарами. Отец сидит за массивным дубовым столом, освещенным настольной лампой. Данте опускается напротив, удерживая взгляд отца, как на дуэли.
– Время вышло, сын.
Данте вытаскивает из кармана сложенный лист и бросает его на стол. Бумага шуршит в тишине, и отец разворачивает ее. Его глаза бегло скользят по строкам, и на секунду его каменное лицо хмурится.
– Ты хотел узнать, что она видела, – голос Данте звучит напряженно. – Она видела все.
Дон поднимает глаза на сына.
– Поздравляю. Ты завершил работу.
Прокуренный кабинет погружается в тишину. Молчание давит. Но Данте не опускает взгляд. Его голос тверд, когда он, наконец, говорит:
– Сначала кое-что проясним. Мы оба знаем, что она не скажет ни слова. Поэтому ты не убьешь ее.
Дон медленно откидывается на спинку кресла.
– Откуда ты взял этот рисунок?
– Неважно, – Данте отвечает слишком быстро.
– Важно, – тон отца становится угрожающим. – Потому что его мог увидеть кто угодно.
Данте отмахивается, хотя пальцы едва заметно сжимаются в кулак.
– Никто бы ничего не понял. Для них это просто слова на бумаге. – Он наклоняется вперед, его голос становится жестче: – Жизнь у Евы не сахар. И, может быть, творчество – ее единственный способ выжить во всем этом дерьме.
Дон и Данте долго смотрят друг на друга. Напряжение между ними становится почти ощущаемым.
– Если сделаешь это… – начинает Данте, не отводя взгляда, – я расскажу всем, Елене, Леону, Габриэлю, что ты собственными руками перерезал Еве горло. И тогда у тебя не останется семьи. Настоящей семьи.
Дон переводит взгляд на Роба, стоящего в углу. Тот подходит ближе, берет бумагу со стола и мельком смотрит на нее. Его губы растягиваются в ленивой улыбке:
– Эта девушка мне нравится.
Дон кивает:
– Что ж, думаю, мне пора познакомиться с ней лично.
Глава 64. Любить запрещено
Я пытаюсь унять дрожь в теле, но ноги не слушаются. Леон и Габриэль буквально подталкивают меня к дому Данте, иначе я бы так и застыла на месте. Сердце колотится так сильно, что кажется, его слышат все.
Когда дверь открывается, на пороге появляется Данте. Его взгляд пронзает меня, и я отворачиваюсь, как от пощечины. Мне слишком больно на него смотреть.
– Иди за мной, – просит он.
– Почему бы просто не убить меня здесь?
Данте подходит ближе, протягивая руку. Я отшатываюсь, как от удара током.
– Не прикасайся ко мне.
Он тяжело вздыхает и проводит ладонью по своим черным волосам, будто пытаясь взять себя в руки.
– Ева, никто не причинит тебе вреда. Я обещаю.
Данте снова тянется ко мне, но я вскидываю руки:
– Не смей.
– Ева… – он качает головой, глядя на меня с тоской. – Здесь ты в безопасности.
Его низкий голос скользит по моей коже, обманывая тело и заставляя верить, что он говорит правду. Но теперь я знаю все. Теперь я понимаю, что его обещания – яд, а чувства – обман. Я будто стою на краю пропасти, и только он решает, толкнуть ли меня вниз… или поймать.
– Иди за мной, – просит он.
Развернувшись, он входит в дом. Я следую за ним, сжимая кулаки и готовясь к любому исходу событий. Мы подходим к огромным двойным дверям, которых я раньше не видела. Мой желудок сжимается в узел, когда он открывает их и толкает внутрь.
Комната встречает меня густым, едким дымом. Я щурюсь, пытаясь привыкнуть к полутьме. И когда, наконец, мне удается осмотреться, я замечаю мужчину в черном костюме. На вид ему лет пятьдесят, но выглядит он ни как обычный мужчина. Все в нем излучает уверенность и силу.
– Ева, это Лоренцо Моретти, мой отец, – произносит Данте.
У меня перехватывает дыхание.
Лоренцо переводит взгляд на сына:
– Данте, оставь нас. Я хочу поговорить с ней наедине.
Я сглатываю. Данте смотрит на меня несколько долгих секунд, прежде чем выйти. Комната становится еще тише, когда дверь захлопывается. Лоренцо выпускает кольцо дыма и кивает на свободное кресло: