– Садись, Ева.
Мое тело подчиняется приказу прежде, чем разум успевает возразить. Я опускаюсь в кресло, глядя в холодные, как лед, глаза. Я не понимаю, как раньше не замечала очевидного. Они все одинаковые. Данте. Роберто. Леон. Габриэль. Он. Одинаковые голоса, одинаковая сталь в глазах. Разница только в том, что с возрастом они становятся еще страшнее.
– Не нужно бояться. Я не причиню тебе вреда.
– Разве?
Он ухмыляется.
– Моя семья ясно дала понять, что тебя нельзя трогать.
Я глубоко вдыхаю, пытаясь расслабиться.
Лоренцо протягивает мне листок бумаги.
– Это дал мне Данте.
Я беру его и сразу узнаю. Мой рисунок.
– Хорошие стихи, – говорит он, в его голосе нет ни похвалы, ни насмешки. – Но зачем ты добавила их в рисунок?
Его глаза прожигают меня насквозь, и я чувствую, как горло сжимается. Я заставляю себя вдохнуть и отвечаю:
– Я… написала их, чтобы сбросить тяжесть. Все это давило на меня, и я больше не могла носить это в себе. – Я опускаю взгляд, чтобы не видеть, как он смотрит. – Обычно работы в художественном классе никого не интересуют. Я не думала, что все зайдет так далеко.
– Я рассчитываю, что это твои первые и последние стихотворения о том, что произошло в парке. Уже тогда тебе был вынесен приговор, но мои дети… Данте и Елена тебя полюбили. Поэтому я дарю тебе жизнь.
Я пытаюсь прочистить горло, чтобы голос звучал ровнее:
– Клянусь, я никому ничего не расскажу.
Уголки его губ слегка приподнимаются.
– Ты напоминаешь мне мою жену. Данте рассказывал тебе о своей матери?
Я качаю головой.
– Я знаю только, что она давно умерла.
Лоренцо наклоняется вперед:
– Данте заболел. Она пошла в аптеку без охраны, и мои враги застрелили ее. Данте до сих пор винит себя. Но мы оба знаем: это могло случиться в любом месте и в любое время. Его мать не была частью Коза Ностры. Она не соблюдала правила безопасности, не почитала наши традиции, никому не верила, в последний годы даже мне. Жизнь по правилам семьи давалась ей нелегко.
Я опускаю глаза. Потеря отца чуть не раздавила меня, а ведь он не умер, а просто ушел. Я не представляю, каково это, пережить смерть близкого человека. Особенно родителя.
– Ева, – голос Лоренцо вновь становится холодным, – ты умная девушка. Ты знаешь, что вы с Данте никогда не сможете быть вместе. Я дал ему задание: выяснить, что тебе известно. В первый же день он притащил домой девку, и я сказал: «Хватит приводить домой шлюх, сначала выполни работу».
Его слова режут меня изнутри, но я держусь. Не даю ему увидеть свою слабость.
– Но это уже неважно, – продолжает он ровным безжалостным голосом. – Задание выполнено. С этого дня Данте официально часть Коза Ностры. Он мечтал об этом с детства. Но верность нельзя разделить надвое. Я знаю это по опыту. Ты не заслуживаешь закончить, как моя жена.
Я торжественно киваю, сердце бешено стучит. Мне хочется одного: выбраться из этого дома прямо сейчас.
– Хорошо. Было приятно познакомиться, Ева, – Лоренцо протягивает руку.
Я встаю и пожимаю ее, но внутри все бурлит: я не могу сказать того же.
– Я человек слова, – добавляет он не опуская руку. – С тобой ничего не случится.
– Спасибо, – выдыхаю я, и наконец направляюсь к двери.
Когда я поворачиваю ручку, Лоренцо добавляет:
– Ради твоего же блага, надеюсь, нам больше не придется встречаться.
Я киваю и выхожу из кабинета, но, сделав шаг, чувствую, как чья-то сильная рука прижимает меня к стене. Я поднимаю глаза и вижу Данте.
Проклятье.
– Отвали! – я вырываюсь, пытаясь его оттолкнуть.
– Прекрати, Ева.
Он обнимает меня, и его рука запутывается в моих волосах. Слезы вырываются сами собой. Я бью его в грудь изо всех сил.
– Пошел ты к черту, Данте! – кричу я. – Ты больше не имеешь права прикасаться ко мне!
Он отстраняется и тихо шепчет:
– Прости, детка. Я не хотел, чтобы все произошло именно так…
– Все было ложью, Данте! – мой голос дрожит. – Ты обманул меня! Ты предал меня!
Он смахивает слезы с моего лица.
– Нет, это не так.
Я смотрю ему в глаза, сквозь слезы.
– Значит, когда мы были в кладовке и я спросил тебя, почему именно сейчас, твой ответ не был гребаной ложью?
Он молчит. И это молчание громче любых слов.
– Тебя заставили быть со мной! Но я вызывала у тебя отвращение настолько, что в первую же ночь ты привел домой шлюху! Ты ублюдок! – я снова бью его кулаками в грудь. Ярость и боль смешиваются воедино. – Ты заставил меня влюбиться в тебя! Именно поэтому я тебя ненавижу. Ты слышишь?! Ненавижу! Я ненавижу тебя!