Мое сердце раскалывается на мелкие кусочки, которые невозможно собрать. Я пытаюсь уйти, но Данте обхватывает меня за плечи.
– Не делай этого. Милая, я…
– Убери свои руки! – рычу я, сквозь слезы и боль. – Ты мне противен.
Я вижу, как в его взгляде разворачивается внутренняя борьба, прежде чем он осознает, что ничего уже не сможет исправить.
Достав из кармана маленькую черную коробочку, обернутую розовой лентой, он протягивает ее мне.
– Я собирался подарить это тебе сегодня, – говорит он, кладя ее в мою ладонь.
Я качаю головой.
– Мне ничего от тебя не надо.
– Возьми.
Я ухватываюсь за коробку, словно она последний якорь в этом аду. Данте отступает, и я с трудом ухожу в сторону коридора. Мое сердце стучит так, будто хочет вырваться наружу. Колени подгибаются. Мне никогда еще не было так хреново.
У выхода меня встречает Леон. Его плечи напряжены, глаза бегают по мне в поиске ответов.
Я быстро вытираю слезы с щек.
– Отвези меня домой.
– Конечно, – кивает он.
Я останавливаюсь у маленького столика у двери. Раньше на нем стояли только цветы, теперь же он заставлен семейными фотографиями. Чертовы Моретти. Я ставлю на стол коробку, которую подарил мне Данте, ощущая ее тяжесть, и выхожу через парадную дверь, стараясь не оглядываться.
Глава 65. Старые враги
Лоренцо, нахмурившись, откидывается на спинку кожаного кресла.
Я только что спас ей гребаную жизнь.
Дон понимает, почему она понравилась его семье. Он с самого начала знал, что так будет, когда посмотрел запись с камер и увидел, как, ни секунды не раздумывая, она прыгнула в кусты. Он оказывает услугу и ей, и Данте. Лоренцо усвоил урок много лет назад – с женщинами лучше не связываться, если речь не о сексе. Он был уверен, что его сын не полюбит ни одну девушку еще несколько лет, но он должен был помнить: Данте никогда не был, как все.
Раздается стук в дверь, и в кабинет входят Роберто и Карлос.
– Мы узнали, на кого работал этот ублюдок.
– Какой из? – уточняет Дон, вскинув бровь.
– Тот, которого я застрелил в парке.
– И?
Роберто скрещивает руки на груди и прислоняется к стене.
– На Франческо Карризи.
Дон хмурится. Когда-то Моретти и Карризи находили общий язык, но со временем между ними вспыхнула война. Победили Моретти, взяв город под контроль и оставив Карризи лишь крохи.
– Думаешь, они пытаются вернуть власть?
– Возможно, – отвечает Роберто.
– Пока оставим это между нами. Война мне, черт возьми, не нужна. По крайней мере, пока они сами о ней не объявят.
Роберто и Карлос молча кивают.
Лоренцо трет переносицу.
– Ходят слухи о кроте.
– Что нам известно? – спрашивает Роберто.
– Почти ничего, и это меня беспокоит. Может пройти много времени, даже годы, прежде чем мы, черт возьми, заподозрим кого-то.
– Мы разберемся, – кивает Карлос.
Лоренцо наконец произносит то, что с самого начала висело в воздухе:
– Если вам интересно, то Ева жива. По крайней мере, пока.
Глава 66. Нервный срыв
Я хватаю поднос с обедом, чувствуя, как на глаза снова накатываются слезы. Такое ощущение, будто кто-то провел по мне наждачкой изнутри.
Я перестала плакать только тогда, когда переступила порог школы. Сколько раз надо мной смеялись, толкали, били, но никогда еще мне не было так больно, как сейчас.
Данте… Я вижу его повсюду. Он как тень, от которой не убежать. Каждый день, до самого выпуска, я буду вынуждена видеть его лицо. И это самое жестокое наказание. Постоянное напоминание о том, какой я была глупой. Не просто глупой, а невероятной идиоткой, поверившей в сказку о принце. А ведь прошел всего один день после того, как мы расстались.
Достав из кармана деньги, я протягиваю их кассирше. Она поднимает на меня взгляд и качает головой.
– Ты уже заплатила за оставшуюся часть семестра.
Я моргаю, не понимая.
– Простите?
– Не трать мое время, Уильямс. Следующий!
Мой рот приоткрывается, но я быстро захлопываю его и ухожу к своему столику.
– Когда ты успела заплатить за обеды? – спрашивает Анна, усевшись напротив.
– Я не платила, – отвечаю я, отодвигая поднос. – Если это сделал Данте, то я даже есть не буду!
– Радуйся, Ева, что о тебе кто-то заботится, – вздыхает Анна. – Ты когда-нибудь расскажешь мне, что случилось?
Я качаю головой. Мне слишком больно об этом говорить.