– Хорошо, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Мистер Браун держит в руках увесистую стопку бумаги.
– Хочу сказать, что я сожалею о твоем брате. Это должно быть тяжело. Я вижу, что ты действительно его любишь.
– Спасибо.
Он кладет пачку на стол и, вытянув одно эссе, протягивает его мне. Я перевожу взгляд на лист, и мое сердце останавливается, когда я понимаю, чья это работа.
Данте Моретти.
Я зажмуриваюсь. Делаю глубокий вдох, потом медленный выдох. И только тогда открываю глаза и начинаю читать.
Его эссе начинается с матери. Он пишет о том, как любил ее и любит до сих пор. Пишет, что после ее убийства уже никогда не будет прежним.
Я прикусываю губу, пытаясь сдержать все то, что поднимается внутри, и переворачиваю страницу.
В начале семестра, когда вы задали нам написать эссе на тему «Кого я люблю больше всего», я сразу подумал о матери. Она всегда была для меня символом безусловной любви и той утраты, которая сформировала меня. Я думал, что уже никогда не познаю любви большей…
Но вскоре в моей жизни появилась одна девушка. И теперь это эссе я хочу посвятить ей.
Я долго пытался уловить тот момент, когда влюбился в нее. Может, это произошло тогда, когда я впервые увидел ее улыбку. Может, в тот миг, когда услышал ее смех и понял, что готов сделать все, лишь бы она была счастлива. Но, если быть честным, я думаю, я влюблялся в нее постепенно, с каждым словом, каждым взглядом, каждым прикосновением. Я просто слишком долго отрицал это, пока не стало поздно.
Я облажался. Слишком сильно. Совершил ошибки, за которые нет прощения, и сделал вещи, которые уже невозможно отменить. Поэтому я отпустил ее. Хочу верить, что это было проявлением силы – позволить ей быть счастливой без меня. Бескорыстная часть меня шепчет, что это правильно. Но эгоистичная кричит, что это самая большая ошибка в моей жизни.
Наверное, прав оказался мой бескорыстный голос. Потому что каждый раз, когда я смотрю на нее и вижу, как сильно я ее ранил, я понимаю, что не заслуживаю ее.
Я никогда не должен был влюбляться в нее. Но эта ошибка стала лучшей из всех, что я когда-либо совершал. Я буду любить ее всегда. Люблю уже с того самого момента, как нарочно столкнулся с ней на лестничной площадке.
Ева – это мой ответ на вопрос «кого я люблю больше всего». И он останется неизменным, даже если я уже никогда не смогу произнести его вслух.
Я смотрю на красную букву А+ внизу листа. В горле стоит ком. Я закрываю глаза и жму на выключатель в голове. Щелк. Пустота.
Поднявшись, я кладу лист на стол мистеру Брауну и разворачиваюсь, чтобы уйти.
– Знаешь, – говорит он, – я каждый день стою перед аудиторией и вижу только тебя. Ты все время прячешься в книгах и бумагах.
Я останавливаюсь.
– Разве это не то, что я должна делать?
– Да. Но так ты никогда его не увидишь.
Я опускаю глаза к полу.
– Зачем вы это делаете?
– Потому что знаю, через что ты прошла. Я вижу твои шрамы – не только на коже, но и внутренние. Ты несешь в себе столько боли, что тебе кажется, будто счастье – это не для тебя. Но это не правда, Ева. Ты заслуживаешь большего. Ты заслуживаешь жить так, чтобы каждое утро хотелось открывать глаза.
Он делает паузу, а потом его голос становится мягче, почти отеческим:
– Ты сильнее, чем тебе кажется. Но сила – это не только умение терпеть. Это еще и умение прощать. Найди в себе смелость протянуть руку и, может быть, тогда ты наконец поймешь, что счастье ближе, чем ты думаешь.
Я долго смотрю на мистера Брауна, затем киваю и выхожу из аудитории.
– Что он хотел? – спрашивает Анна, которая все это время ждала меня в коридоре.
– Это по поводу моего эссе… – отмахиваюсь я. – Мне нужно в туалет.
Я почти бегом влетаю в уборную, подхожу к раковине и включаю кран. Руки трясутся, когда я пытаюсь набрать воды в ладошки, чтобы ополоснуть лицо.
– Ты в порядке? – Анна остается у двери.
Я не отвечаю. Просто наклоняюсь и брызгаю воду себе в лицо.
В этот момент дверь в туалет с грохотом распахивается. Чья-то рука хватает меня за волосы и со всей силы опускает под поток холодной воды. Я ударяюсь лбом об кран, откидываю мокрые волосы и вижу в отражении Ванессу.
– Давно не виделись, сука, – говорит она, ударяя меня головой о край раковины.
В висках пульсирует боль, но адреналин врезается в кровь, и, схватив Ванессу за волосы, я дергаю ее из-за всех сил. Она вскрикивает, и я бросаюсь всем телом назад, сбивая ее с ног.