Свобода.
Но радость длится всего секунду.
Передо мной – черный джип с затанированными стеклами, а рядом, прислонившись к капоту, стоит Данте.
Я застываю.
Он открывает пассажирскую дверь, будто все уже решено.
– Что?.. – слова застревают у меня в горле. Я оборачиваюсь к медсестре, ищу хоть какую-то опору. Но та просто кивает и помогает мне подняться с кресла.
– Все в порядке, милая. Он тебя отвезет, – говорит она, улыбнувшись, будто не отдает меня в лапы тому, кто сломал мне жизнь.
Нет, не в порядке.
Но выбора нет.
Я неуверенно встаю и чувствую, как его руки касаются моей талии. Вздрогнув, я пытаюсь отстраниться от его объятий, но он прижимает меня ближе. Его дыхание обжигает, и тело предательски вспоминает ту ночь. Ночь, о которой я старалась забыть.
Данте помогает мне сесть в машину и пристегивает ремень безопасности. Его лицо совсем рядом. Подстриженные волосы, свежевыбритая кожа, запах чистый, свежий, мужской, такой до боли знакомый. Только тени под глазами напоминают о том, что он не спал, не ел, не жил все эти дни.
Когда он, наконец, закрывает дверцу и обходит машину, я зажмуриваюсь.
Черт. Черт. Черт.
Дыши, Ева. Просто дыши.
Он садится за руль, заводит двигатель, и машина мягко трогается с места.
Тишина растягивается между нами, как тугая нить.
– Почему ты заехал за мной? – наконец спрашиваю я, глядя в окно.
– Потому что я был у тебя в гостях, – спокойно отвечает он. – Купил тебе кое-что. Сказал твоей матери, что заеду за тобой в больницу.
Я резко поворачиваю голову.
– Ты был в моем доме? – У меня отвисает челюсть. – Боже. Ты оплачиваешь мои счета, и мама теперь расстилает перед тобой красную дорожку?
Данте усмехается, и я ненавижу, как легко он это делает. Его улыбка сверкает в свете утреннего солнца и сбивает меня с толку.
– Твоя мама добра ко мне, – отвечает он, пожав плечами. – И не держит на меня зла.
– Данте, ты не можешь просто оплатить мои обеды, учебу и больничные счета, чтобы исправить то, что между нами случилось, – я скрещиваю руки на груди, глядя в окно, чтобы не видеть его лица. – Мне плевать, сколько у тебя денег. Это ничего не меняет.
Его пальцы сжимаются на руле так сильно, что костяшки белеют.
– Я знаю, Ева. – Его голос низкий и сдержанный, как будто каждое слово дается ему с усилием. – Я не пытаюсь купить твое прощение. Я просто хочу, чтобы тебе стало легче. Но, черт возьми, ты сама все усложняешь. Ты работаешь теперь больше, чем в начале семестра!
Я резко поворачиваюсь к нему:
– Откуда ты это знаешь?
Он бросает на меня быстрый взгляд, мрачный, упрямый.
– Ты действительно думала, что я позволю тебе ходить на работу одной после того, что с тобой случилось?
Мое сердце пропускает удар.
– Ты… следил за мной? – шепчу я, не веря, что он произнес это вслух.
Он выдыхает, сжимая челюсти:
– Каждый. Гребаный. День.
Я моргаю, чувствуя, как его слова оседают где-то глубоко внутри.
О, Боже.
– Ты чертов сталкер! – рычу я. – Ненормальный! Господи, зачем я с тобой связалась?
Данте пожимает плечами.
Машина поворачивает не туда, и я моргаю, сбрасывая оцепенение.
– Ты пропустил поворот!
– Нет, – отвечает он спокойно.
– Тогда куда мы едем? – спрашиваю, чувствуя, как внутри поднимается тревога. – Данте?!
Он смотрит вперед, даже не моргая.
– Домой.
Я фыркаю, нервно усмехнувшись.
– К тебе домой? Серьезно? Что ты собираешься сделать, показать мне кровать, где ты трахал всех подряд, а потом добавить меня в коллекцию? Или ты уже успел этим заняться, пока я валялась в больнице?
Он не отвечает. Только его челюсть ходит ходуном, пальцы еще сильнее вцепляются в руль. В машине становится душно. Я чувствую его злость. И боль. И все то, о чем он предпочитает не говорить вслух.
Моя грудь сжимается. Я закрываю глаза и откидываюсь назад, прислоняясь лбом к холодному стеклу.
Зачем я это сказала?
Потому что мне больно. Потому что его тишина звучит громче любого крика.
Потому что я все еще люблю его, и это меня убивает.
– Куда ты меня везешь? – спрашиваю снова, но он молчит.
Я начинаю по-настоящему беспокоиться, когда он сворачивает к знакомому зданию – отель-казино его семьи.
– Данте… – мой голос дрожит, когда он выходит и открывает мою дверь. – Зачем ты меня сюда привез?
Он просто наклоняется и обхватывает меня за талию. Я пытаюсь вырваться, но он тихо говорит:
– Все в порядке, Ева. Ты же знаешь, я не причиню тебе вреда.
Я выдыхаю и сдаюсь. Позволяю ему помочь. Его рука надежно держит меня, пока мы идем к входу. Внутри слишком шумно. Я хватаюсь за голову, чувствуя, как подкашиваются ноги.