– Я ничего не собираюсь делать. А вот она…
Слышатся стук каблуков. Ванесса резко оборачивается и видит высокую стройную девушку с ярко-розовыми волосами.
Девушка улыбается.
– Добрый вечер, Ванесса, – говорит она спокойно, почти нежно. – Меня зовут Елена.
Ванесса пятится назад, ее руки дрожат, дыхание сбивается. Пол будто скользит под кроссовками.
– Милая, тебе некуда бежать, – говорит Елена, вытащив из сумки веревку.
Данте ощущает, как воздух в комнате становится плотнее, как страх Ванессы заполняет пространство, вытесняя все остальное. Ночной город мерцает отражениями в панорамных окнах.
Данте не чувствует удовлетворения, лишь усталость. И, возможно, легкое сожаление о том, что добро и зло в его мире давно уже не отличаются друг от друга.
Глава 75. Раненые и спасенные
Я просыпаюсь среди ночи и сразу чувствую, что что-то не так. Рука тянется к пустому месту, где должен лежать Данте, но простыня холодная. В груди поднимается тревога. Последнее, что я помню, как он укрыл меня одеялом, провел ладонью по волосам и сказал что-то вроде «спи спокойно».
А теперь его нет.
Я сажусь на кровати и прижимаю колени к груди, стараясь дышать ровнее. Может, он просто вышел проверить что-то, ответить на звонок, я не знаю. Но внутри все равно неспокойно.
Проходит час, а может два. Наконец, тихо щелкает дверь. Данте проходит в комнату и встает у изножья кровати. Мы несколько секунду смотрим друг другу в глаза.
– Где ты был? – спрашиваю я, сжимая одеяло.
– У Ванессы.
Сердце делает сальто.
– Что… зачем?
– Ей давно пора было расплатиться за ту боль, что она причиняла тебе все эти годы.
Я чувствую, как слезы подступают к глазам, и он будто предугадывает это: поднимает руку, чтобы остановить мою слабость.
– Я буду сражаться. Я буду пытать. И я буду убивать, выполняя свою работу. Я знал, что присоединюсь к мафии, с тех пор, как себя помню, и ты должна с этим смириться.
– Что ты с ней сделал? – спрашиваю я дрожащим голосом.
– Я не убивал ее, но, клянусь, она жалеет, что не умерла.
Я смотрю на него и не могу понять, кто передо мной – тот же Данте, которого я полюбила, или кто-то другой. В его взгляде столько усталости, будто все это время он сражался не только с врагами, но и с самим собой.
– Тебе больше нечего бояться, – тихо говорит он.
Я больше не спрашиваю, что он сделал. Наверное, потому что в глубине души не хочу об этом знать. Между нами тянется пауза, каждый думает о своем. Потом он садится рядом, и его ладонь находит мою.
– Данте… – выдыхаю я. – Иногда мне страшно, кем ты становишься ради меня.
Он поднимает на меня глаза.
– А мне страшно, что однажды ты уйдешь, если узнаешь обо мне все, – говорит он. – Но я не могу иначе.
Я чувствую, как что-то внутри ломается.
Данте не святой, но и не чудовище. Просто человек, который слишком сильно любит и не умеет защищать по-другому.
Я тянусь к нему и касаюсь пальцами его лица.
– Ты живой. А все остальное… я справлюсь.
Он почти не двигается, только смотрит на меня, будто пытается убедиться, что я не лгу. Потом медленно наклоняется и касается моих губ. Сначала осторожно, будто боится, что я отстранюсь. Но я не отстраняюсь и впускаю его. Поцелуй выходит тихим, нежным, настоящим. Его пальцы скользят по моей щеке, по шее, замирают у ключицы. Мир перестает существовать.
Когда он отстраняется и прикасается лбом к моему лбу, я слышу его шепот:
– Я люблю тебя, Ева Уильямс. Больше, чем должен.
– И я тебя люблю, Данте Моретти.
Эпилог
Я просыпаюсь раньше Данте. Солнечный свет пробивается сквозь занавески и ложится на его лицо. Он спит на животе, рукой обнимая подушку, а на губах та самая едва заметная улыбка, которую я люблю больше всего.
Когда‑то я боялась даже мечтать о таком утре.
Я тихо встаю, и, пока кофе варится в турке, смотрю в окно. Город еще спит, но внутри все бурлит: впереди выпускной и новая жизнь.
Неделю назад я уволилась из бара, и мы с Данте переехали в уютную квартиру в центре города. Теперь каждое утро начинается с его улыбки, чашки горячего кофе и страстных экспериментов в нашей постели. Мы наконец можем просто быть вместе. Без страха, без секретов, без прошлого, которое тянуло назад.
Анна тоже счастлива. У нее появился поклонник, о котором она рассказывает немного, но впервые за долгие месяцы ее глаза сияют от радости, а не от слез.