Девушка осталась одна. Она надеялась, что вскоре уснет и боль в щиколотке хотя бы немного утихнет.
Мысли в ее голове все перемешались, она не могла смотреть на вещи объективно. Ей не хотелось даже вспоминать о человеке, который был ее мужем. Все ее существо занимал только Ян Далмиер, которого майор Уиллис назвал очень приятным молодым человеком.
Гейл старалась даже не думать о том, что другие женщины могли бы сделать при таких обстоятельствах. Она не могла представить никого другого на своем месте. Глупо даже думать о том, что миссис Ногтон поддалась бы такой страсти. Она просто по-другому устроена. Или Джойс Фентон… Невозможно. Она слишком флегматичная и приземленная особа. Для нее замужество — часть жизни, которую следует принимать такой, какова она есть. И играть по правилам.
Возможно, в этом-то и заключается вся проблема. Гейл не хотела играть по правилам. Да и что, вообще, это за правила? Конечно, жена должна оставить других мужчин ради своего мужа, хранить ему верность, делить с ним все тяготы жизни, любить и почитать его.
Красивые слова!.. И разумеется, она именно так и воспринимала свой брак с Биллом, когда давала клятву перед алтарем. Но если бы ее мужем был Ян, она с легкостью сдержала бы все свои обещания. Гейл боготворила его и была бы верна ему да конца своих дней. Беда в том, что она вышла замуж не за того человека. И как теперь играть по правилам, если в ее жизнь снова вернулась прежняя любовь. Общественная мораль заставляла ее проигнорировать этот факт и остаться вместе с мужем. Но как это сделать? Как? Ведь Ян Далмиер значил для нее сейчас так же много, как и раньше. Теперь же, когда миссис Ногтон начала рассуждать о возможности совместного будущего для Яна и своей дочери, Гейл познала ревность. Она знала, что не имеет права ревновать. Но тем не менее это чувство повергло ее в настоящую панику. Просто мысль о том, что молодая, красивая и незамужняя женщина может с легкостью вскружить голову Яну… Джун будет жить в замке две недели. И часто видеться с Яном. К тому же миссис Ногтон охотно поддержала идею дочери, и они обе примутся обхаживать Яна. Хотя, конечно, Джун не та девушка, которая могла бы понравиться Яну, и, вообще, он очень сейчас страдает из-за нее, Гейл, но… но вдруг он все же потянется к Джун? Вдруг обратит на нее внимание? А если и так, кто дал ей право осуждать его?
Вскоре успокаивающие таблетки начали действовать, и девушка закрыла глаза. Ее тело горело, словно в лихорадке.
Вдруг в дверном проеме появились две головы. Миссис Ногтон и Джойс Фентон пришли узнать, не нужно ли чего-нибудь Гейл, и пожелать ей спокойной ночи.
— Если что-то потребуется или вы не сможете уснуть, просто постучите в пол. Я живу как раз этажом ниже. Сразу же прибегу, — заверила Джин девушку.
Поблагодарив женщину, Гейл сказала, что ей ничего не нужно. Вода в бокале стоит рядом, а что-то другое ночью ей вряд ли потребуется.
Вскоре весь замок погрузился в тишину. Стемнело. Все разошлись по домам. Шторы на окнах были раздвинуты, и Гейл разглядывала звезды. Девушка представила себе, как романтично и живописно должен был выглядеть замок ночью. Ей вдруг захотелось превратиться в бестелесный призрак, слиться с ветром и полететь по небу.
Ее голова лежала на подушке на носовом платке Яна, которым он вытер ее руку, а затем оставил у нее на кровати.
Вдруг Гейл заметила, что входная дверь осторожно открылась. Девушка подумала, что это снова пришла миссис Ногтон, чтобы предложить свои услуги. Она, конечно, добрая женщина, но иногда бывает несколько навязчивой. Девушка чуть приподняла голову, но вместо полной фигуры Джин в дверном проеме возник стройный молодой человек в темном шелковом халате. Разумеется, Гейл не могла хорошо разглядеть мужчину, но она сразу догадалась, кто это.
— Ян! — прошептала она.
Ее голос дрожал, а сердце оглушительно стучало. Он пришел к ней. Она больше не одинока, не испугана и не расстроена. Ян быстро прошел в комнату, закрыл за собой дверь и присел на кровать к девушке.
— Конечно, я веду себя неблагоразумно, но я должен был прийти к тебе, моя дорогая. Ведь я очень беспокоюсь. Я сбежал от миссис Ногтон и ее подружек. Сейчас все спят. А если кто-то станет подниматься по ступенькам, я сразу же услышу. Они скрипят. Ступени очень старые и поэтому скрипят.