— Тебе не показалось, — ответила я.
— Нет, я видел тебя из окна несколько раз, но не мог поверить, что это ты. Я бы на твоём месте сюда не возвращался.
— Это я, — повторила я, никак не комментируя последнее замечание, в котором прозвучала явственная угроза.
— Ха! Выходит, ты жена этого крутого чувака — Марка Горского?
— Да.
Треф ухмыльнулся и обошёл машину спереди, демонстративно погладив оранжевый капот грязной ладонью:
— Дорогая тачка.
Меня передёрнуло от гадливости. Захотелось спрятаться в машине и дать по газам, но я знала, что не должна этого делать. Когда Треф приблизится ко мне на расстояние вытянутой руки, его отношение изменится. Мерзкая ухмылка сползёт с его лица.
— Я вижу, ты неплохо устроилась. Кто бы мог поду-у-умать…
— Не жалуюсь.
Треф подошёл ко мне вплотную. Ноздри мясистого носа дрогнули, глаза заскользили по моему лицу и телу. Я не мешала себя разглядывать. Он сглотнул комок в горле. Сказал другим тоном, менее агрессивным:
— А ты изменилась, Уля.
Магия подействовала: он на меня запал.
— Ты тоже, Треф.
— Я-то? — переспросил он, машинально расправляя плечи и приглаживая короткие волосы.
Он превратился в здорового кряжистого мужика с намечающимся брюшком и злыми глазами. Впрочем, в детстве он тоже не выглядел добряком. От него всегда исходила ощутимая опасность. Наверное, поэтому у него до сих пор не было семьи. Мало какая женщина согласится жить с человеком, чей взгляд резал, как бритва, а голос заставлял сжиматься от страха. Даже успешный бизнес и новый дом в престижном районе не помогли. Треф явно был одинок.
— Придёшь сегодня на вечеринку? — спросил он, облизывая губы и нависая надо мной горой.
— Мы с Марком придём. Что-нибудь нужно захватить?
— Нет, я ещё вчера всё закупил. Баранину, узбекские помидоры, винишко. Ты пьёшь красное сухое? Или предпочитаешь белое? Могу ради тебя смотаться в Питер…
Треф разговаривал со мной, а сам придвигался всё ближе, словно не мог сопротивляться притяжению. На самом деле он пытался понять, что за ерунда с ним происходила: почему бывшая одноклассница, которую он всегда считал уродкой, вдруг вызвала в нём возбуждение такой силы.
Пора сворачивать разговор. От таких типов лучше держаться подальше, даже если они не проявляли агрессии. Их симпатия, их влечение, их любовь были ещё опаснее.
— Ладно, мне пора, — сказала я. — Увидимся вечером.
Он сморгнул, прогоняя наваждение.
— Слушай, а ты не видела здесь медведя?
— Медведя?
— Ну или большого волка. Или лося, я так и не понял. Мы кого-то подстрелили в лесу, ещё на рассвете, и с тех пор идём по следу. Эта тварь не придумала ничего лучше, как забраться в город. Как будто здесь ей помогут, ха-ха!
— А что, сезон охоты уже начался? — поинтересовалась я, садясь за руль.
— Для меня всегда сезон, — осклабился Треф.
Он ещё и браконьер!
— Никого тут нет, — сказала я. — Дорога была абсолютно пустой, пока ты не выскочил из кустов.
— Эй, Треф! — донеслось из леса. — Иди сюда, тут кровь! Собака взяла след!
— Пока, Уля, — попрощался Треф, с неохотой делая шаг назад. — Жду тебя вечером.
С Марком, Треф, с Марком. Одну ты меня никогда не застанешь. А если и застанешь, у меня на этот случай припасён розовый электрошокер со стразиками, похожий на тюбик помады.
Треф поправил ружьё и скрылся в зарослях на обочине, а я выдохнула и тронулась с места. Послышался лёгкий удар, словно задний бампер за что-то зацепился. Что за чертовщина? Я затормозила, глянула в зеркало заднего вида. На грунтовой дороге лежал… медведь? Матёрый волк? Мифический бабай?
Да нет, вряд ли.
Я присмотрелась. Больше всего непонятное существо смахивало на гигантскую лохматую обезьяну, да вот только у нас они не водились. Разве что из зоопарка сбежала. Похоже, животное пряталось за машиной, пока мы с Трефом болтали. Привалилось в изнеможении к бамперу, а когда я тронулась, оно потеряло опору и рухнуло на землю.
Помедлив и убедившись, что существо не шевелится, я вышла из машины. Вокруг было тихо — ни один листочек не шелохнётся, ни одна птица не закричит. Момент абсолютной тишины. Свет пронизывал берёзовые листья, пахло влажной землёй, мхом и лисичками. Воздух казался наэлектризованным, как перед сильной грозой.
Поднялись волоски на предплечьях, по спине побежали мурашки.
С опаской я подошла к зверю и заметила на шерсти запёкшуюся кровь. Кроме того, он был покрыт толстой коркой грязи с головы до ног. Видимо, во время погони провалился в болото, а потом выбрался — грязь и засохла.
Бедный! Это его затравил Треф со своими дружками.
Как травил меня пятнадцать лет назад…
Сердце сжалось от сочувствия к раненому лесному зверю. Я присела рядом с ним. Положила руку на свалявшуюся шерсть, в которой запутались сухие веточки и сосновые иголки, — никакого отклика. Как будто мёртвый. Но он же догадался спрятаться за машиной, когда мы с Трефом разговаривали? Значит, совсем недавно он был жив и собирался спастись. Он много часов убегал от убийц. Он не хотел умирать.