— Ты же не собираешься сказать, что хочешь развестись? — Это шутка. Или не шутка.
— Нет. Я хочу рассказать тебе, почему с этой весны была такой чертовски сварливой и тяжёлой в общении.
— Хорошо…
Сэнди пыхает сигаретой, но без затяжки.
— Меня «штормило».
— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, Сэнди.
— Я имею в виду менопаузу, Фрэнк. Ты знаешь, что это такое?
— Ты уверена?
Сэнди бросает на него кислый взгляд, но затем фыркает и смеётся.
— Уж, наверное, я бы знала, тебе не кажется?
— Детка… тебе всего тридцать девять.
— В моей семье мы рано начинаем и рано заканчиваем. Моя сестра Пат начала меняться, когда ей было тридцать шесть. Я была вся на эмоциях, как ты мог заметить.
— Почему ты не сказала?
— Потому что тогда мне пришлось бы признаться в этом самой себе. — Сэнди вздыхает. — Последние месячные были четыре месяца назад, и всего лишь пару капель. С тех пор… сухо. — По щеке Сэнди скатывается слеза. Она бросает недокуренную сигарету в стакан с водой и прикрывает рукой глаза. — И я чувствую себя сухой, Фрэнки. Старой, потрёпанной и нелюбимой. Прости, я относилась к тебе, как сука.
Уилсон тоже тушит сигарету. Он ставит стакан на столик и заключает Сэнди в объятия.
— Я люблю тебя, Сэнди. Всегда любил и буду любить.
— Спасибо, дорогой.
Она протягивает через него руку, прижимаясь грудью к его щеке, и выключает свет. На мгновение экран его телефона мигает красным.
Сэнди Уилсон улыбается в темноте.
Эксперт по турбулентности
Крейг Диксон сидел в гостиной полулюкса «Четыре сезона», ел дорогую еду, доставляемую прямо в номер, и смотрел платный фильм, когда зазвонил телефон. Его до этого спокойное сердцебиение вдруг ускорилось. Диксон был одинок, идеально подходил под определение «перекати-поле», и только один человек знал, что он здесь, в этом шикарном отеле напротив парка Бостон-Коммон. Он хотел было не отвечать, но этот человек — Диксон называл его куратором — будет названивать, пока ему не ответят. И если этого не сделать, то жди неприятных последствий.
Это не ад, подумал Диксон, апартаменты слишком хороши, но это чистилище. И никаких перспектив для выхода в отставку в ближайшее время.
Он выключил телевизор и поднял трубку. Без всякого приветствия он сказал:
— Это несправедливо. Я только два дня назад прилетел из Сиэтла. И ещё не пришёл в себя.
— Я понимаю и ужасно сожалею, но дело срочное, и вы единственный, к кому можно обратиться. — Вместо «сожалею» он сказал «сошалею».
У куратора был успокаивающий, почти усыпляющий голос, как у ведущего на радио, подпорченный лишь изредка пробивающейся шепелявостью. Диксон никогда его не видел, но представлял высоким и стройным, с голубыми глазами и нестареющим лицом без морщин. В реальности он наверняка был толстым, лысым и смуглым, но Диксон был уверен, что его представление о нём никогда не изменится, потому что он не ожидал, что когда-либо встретится с куратором лицом к лицу. За годы работы в фирме — если это была фирма — Диксон познакомился со многими экспертами по турбулентности, и никто из них никогда не видел этого человека. Естественно ни один из экспертов, работавших на него, не был «бессмертным» — даже двадцатилетние и тридцатилетние выглядели людьми среднего возраста. Дело было не в работе, где иногда случалось задерживаться допоздна, хотя никаких тяжестей таскать не приходилось. Дело было в том, почему именно они были пригодны к этой работе.
— Говорите, — сказал Диксон.
— «Аллаид Эйрлайнс», рейс № 19. Бостон — Сарасота, без пересадок. Вылет сегодня вечером в 8:10. Вы как раз успеваете.
— И больше никто не может? — Диксон вдруг понял, что стонет, как маленький мальчик. — Блин, я устал. Устал. Этот перелёт из Сиэтла был жёстким.
— Займёте ваше обычное место, — сказал куратор, произнеся последнее слово как «мешто». Затем он повесил трубку.
Диксон посмотрел на недоеденную рыбу-меч, но у него пропал аппетит. Он посмотрел на телевизор, где шёл фильм с Кейт Уинслет, который он всё никак не досмотрит, по крайней мере, не в Бостоне. Затем подумал — и не в первый раз! — о том, чтобы просто собрать вещи, взять напрокат машину и поехать на север, сначала в Нью-Гэмпшир, затем в Мэн и через границу в Канаду. Но они его поймают. Он это знал. И до него долетали слухи о сбежавших экспертах, которых потом били электрическим током, потрошили и даже варили заживо. Диксон не верил этим слухам… но сомнения закрадывались.