Через тридцать семь лет после создания пьеса «Замок в Швеции», ставшая классическим спектаклем, будет представлена на фестивале в Анжу в 1997 году и годом позже в Театре Сен-Жоржа в Париже. Постановщиком будет Ан-ник Бланшето, а Николя Вод сыграет роль Себастьяна, за которую получит премию Мольера в номинации «За лучшую мужскую роль года».
1960 год преподнес немало сюрпризов. Франсуаза Саган не только успешно дебютировала в театре с классическим спектаклем, но и включилась в борьбу за права женщин. Если раньше за ней закрепилась репутация легкомысленной дамы, то теперь она вызывает уважение.
Жизель Халими — адвокат одной алжирской девушки двадцати двух лет по имени Джамиля Бупаша, приговоренной к смертной казни. 10 августа ее арестовали в столице Алжира, затем направили в Эль-Биар, пересылочный пункт, и посадили в камеру предварительного заключения. Ее обвинили в соучастии в нескольких покушениях, в чем она призналась под пытками: ее посадили на бутылку и подвергли электрошоку. Мэтр Жизель Халими добилась того, что ее подзащитная смогла подать жалобу для начала следствия. Ей также удается отложить судебный процесс. В мае по возвращении в Париж Жизель Халими встретилась с Симоной де Бовуар и предложила ей написать статью в газету «Монд», чтобы привлечь внимание к этому делу, на что последняя согласилась без промедления. Адвокат надеялась, что и Франсуаза Саган встанет на ее сторону. Она обратилась за помощью к Филиппу Грэнбаку, главному редактору журнала «Экспресс», который и рассказал все подробности этого процесса автору романа «Здравствуй, грусть!». Возмущенная до глубины души, Франсуаза Саган тотчас села за машинку и написала статью, которую озаглавила «Девушка и благородство». Писательница начала с перечисления фактов. Она сделала вывод: «Такова эта история. И я в нее верю. Несмотря на все мои усилия, я была обязана ей поверить. Я говорю об этом, потому что мне стыдно. Потому что я не понимаю, как интеллигентный человек, обладающий благородством и властью, пока еще ничего не предпринял. Не надо мне говорить, что он очень занят. Калита — нишка, который бил ногами Джамилю, отвечая на протесты ее отца, утверждавшего, что «де Голль запретил пытки», ответил: «Де Голль тут ни при чем» (я смягчаю его слова). Во всяком случае, людей не пытают, используя его имя».
Джамиля была помилована благодаря активным действиям адвоката Жизель Халими, Симоны де Бовуар и Франсуазы Саган. Замученная алжирская девушка станет сюжетом рисунка Пабло Пикассо и полотна Роберто Матта, названного «Пытка Джамили».
Франсуаза Саган доказала, что чувствует себя обязанной откликаться на важнейшие общественные явления. Вот что, вероятно, навело на мысль Филиппа Грэнбака из журнала «Экспресс» поручить ей написать репортаж о событиях на Кубе. В июле 1959 года, до того как приехать в Экмовиль, романистка совершила путешествие в качестве журналистки. Ее сопровождал брат, Жак Куарез, который только что потерял свою двадцатисемилетнюю жену — таков был трагический эпилог ее длительной депрессии. У них остался ребенок, годовалая девочка. На Кубу Жак Куарез послан в качестве фотокорреспондента.
Кубинцы с радостью встретили знаменитую французскую романистку. В субботу, 24 июля, у трапа самолета ее приветствовали, как главу государства, военным маршем («Революционный марш Движения 26 июля»). Брат и сестра сели в «кадиллак» и направились к гостинице «Ривьера», настоящему разрушенному дворцу в центре Гаваны. Франсуаза Саган, как и другие 50 собратьев по перу из Китая, Германии, Англии, США, присутствовала на праздновании годовщины создания Фиделем Кастро Движения 26 июля. Семь лет тому назад он принял командование армией, состоящей из восьмидесяти человек, и повел ее на штурм казарм в Сантьяго-де-Куба. Сегодня он пригласил кубинский народ отпраздновать знаменательное событие на месте бывшего партизанского подполья в Сьерра-Маэстра. Оно находится в тысяче километров от столицы. Все журналисты, в том числе Франсуаза Саган и ее брат, направились туда на поезде, перевозящем сахарный тростник. Он двигался крайне медленно, со скоростью 10 километров в час. Они прибыли на место назначения в 5 часов пополудни, уставшие, обессиленные и голодные. Некоторые даже потеряли сознание под лучами знойного солнца, проникающего через оконные решетки поезда. Они присутствовали на церемонии. Толпа скандировала: «Cuba si; Yankee по!» Наконец появился Фидель Кастро. «Он большой, сильный, улыбающийся, усталый, — заметила Франсуаза Саган. — Благодаря телекамере одного любезного фотографа я могла рассмотреть его поближе. Он произвел впечатление очень доброго и очень усталого человека. Толпа выкрикивала его имя: «Фидель!» Он смотрел на собравшихся с беспокойством и нежностью». На площади писательницу больше интересовал народ, нежели его лидер. По возвращении во Францию она написала большую статью «На Кубе не все так просто», опубликованную в двух номерах журнала «Экспресс» — от 4 и 12 августа 1960 года. «Создается впечатление, что на Кубе все хорошо, — писала она. — Есть только несколько «но». Фидель Кастро пообещал выдвинуть свою кандидатуру на выборы через год после взятия власти, но он этого не сделал. Профсоюзные лидеры были заменены людьми Кастро, газеты конфискованы, нет больше свободы прессы, и результаты самые неутешительные». В тот момент на Кубе у Франсуазы Саган не было случая быть представленной кубинскому премьер-министру, который после трехчасовой речи тотчас улетел на вертолете. Он казался усталым, на грани нервного срыва. «Я тоже была совершенно на исходе сил, — призналась романистка. — За последнюю неделю я в течение 110 часов находилась в путешествии — в поезде, машине, самолете. Сейчас я на целый месяц поеду отдыхать в Нормандию».