Режиссер повсюду искал актрису на роль безответственной Люсиль, и тут Сатан предложила: А если попробовать Катрин Денев?» Сначала Алену Кавалье она показалась слишком юной, но в конце концов он согласился. Светловолосая актриса, прославившаяся и фильме Жака Деми «Шербургские зонтики», стала еще более известной благодаря «Дневной красавице» Луи Буньюэля. Американцы были в восторге от этой элегантной французской блондинки. Англичанам она казалась самой красивой женщиной в мире. Только за два года гонорар актрисы увеличился в четыре раза. В декабре 1968 года она начала сниматься в фильме Франсуа Трюффо «Сирены Миссисипи» вместе с Жан-Полем Бельмондо. Одновременно «дневная красавица» исполняла роль Люсиль с Мишелем Пикколи (его имя крупными буквами было написано вверху афиши) и с Ирен Тюнк (супругой и советницей Алена Кавалье), которая воплотила образ Дианы, с Роже Ван Хоолом (Антуан), Жаком Серейем (Джонни) и Амиду (Этьен). Алену Кавалье ассистировали Жан-Франсуа Стевенен и Флоранс Мальро, подруга Франсуазы Саган. В интервью актрисы выразили удовлетворение распределением ролей. Ирен Тюнк объясняла: «Я — Диана, соперница Катрин Денев. У меня роль второго плана. Как и все подобные роли, она выявляется только потом. Я отдаю этой работе всю себя». Что до светловолосой таинственной звезды, которую видели на съемочной площадке в черном платье от Ив-Сен Лорана, то она простодушно признавалась: «Образ Люсиль мне близок, она раскрыта для счастья. И мне совсем не трудно войти в эту роль». Съемки начались в апреле 1968 года в частном заброшенном особняке в Нейи. В промежутках между выходными в Экмовиле, где она лечила Дени от свинки, путешествием в Сен-Тропез с Бобом Вестхоффом и безумными ночами у «мамаши» (так называли Режин) Франсуаза Саган приехала посмотреть, как оживают ее герои. Она провела здесь некоторое время и потихоньку исчезла, чтобы навестить Мари Белль, снимающую трагедию «Федра» в Булонском лесу. «Сегодня я сама на гастролях», — коротко бросила Саган, прежде чем уйти.
23 мая 1968 года съемки прервались на целый месяц. 3 мая во второй половине дня полиция арестовала студентов, представителей ультралевых сил, укрывшихся в здании Сорбонны. По мнению университетских работников, такое вторжение было очень похоже на насилие. Реакция не заставила себя долго ждать, в Латинском квартале полицейские машины забросали камнями. Силы порядка оборонялись, используя против группы студентов дубинки и гранаты со слезоточивым газом. Столкновения продолжались практически в течение всего вечера. На следующий день началась настоящая студенческая мобилизация. Национальный союз французских студентов во главе с Жаком Соважо, Движение 22 марта под руководством Даниэля Кон-Банди и большинство представителей Национального профсоюза работников высшего образования каждый вечер выходили на манифестации, требуя ухода полиции и открытия Сорбонны, окруженной силами правопорядка. В пятницу, 10 мая, переговоры с префектом полиции зашли в тупик: студенты воздвигли баррикады, но полиция взяла их штурмом. Противостояние набирало силу. События захватили и театральный мир: был закрыт театр «Одеон», директор которого, Жан-Луи Барро, примкнул к митингующим. Журналисты требовали объективности информации. Франция была парализована из-за многочисленных забастовок, кроме того, закрылось большинство бензоколонок. Число бастующих достигало 10 миллионов. В Париже были сломаны деревья, полыхали подожженные автомобили.
Съемочная группа временно прекратила работу, чтобы участвовать во всеобщем движении протеста. Катрин Денев отправилась в Данфер-Рошеро, Ирен Тюнк и Робер Ван Хоол примкнули к профсоюзу артистов, Ален Кавалье встретился с дирекцией кинематографистов, Мишель Пиккоян Проник в «Меэон де ля радио», Франсуаза Саган оказалась в Латинском квартале. В театре «Одеон» состоялось большое собрание студентов. Там к писательнице обратился какой-то лохматый парень с громкоговорителем.
— Ты приехала на своем «феррари», товарищ Саган? — с усмешкой спросил он.
— Нет! Это «мазерати», товарищ Дюпон, — ответила она.
Публика стала смеяться, и Робеспьер переключился на другое. После манифестации Саган, как обычно, отправилась в ночной бар к Режин. В дверь постучался молодой человек, раненный полицейскими. Его впустили. Кровь студента капала Франсуазе на новое платье. Но она была полна решимости и чувствовала себя в роли сестры милосердия Флоренс Найтингейл. Увы! В этот момент появился человек в каске и в капюшоне. Он бросил гранату со слезоточивым газом в ночной бар. Началась всеобщая паника. За три секунды у всех женщин смылась косметика, они стали неузнаваемы. Некоторые мужчины, ничего не видя, начали драться.