Любой житель Прентвиля принял бы этого человека за
рыбака из городка Литви или одиноких восточных
поселений, что приютились у острых скал Мон-парта.
Бросив быстрый взгляд на короткую куртку, широкополую
шляпу и заправленные в высокие сапоги потрепанные
свободные штаны, кто-то смог бы разглядеть в незнакомце -
боцмана с торговых судов тружеников-титлов, торговавших
душистым табаком и острыми специями – сопутствующий
запах был тому лишним подтверждением. Но и одни, и
вторые оказались бы не правы. Желавший оставаться в тени
человек не обременял себя выбором изысканных нарядов,
подчеркивающих его высокий статус. Он был далек от
подобных проблем. А людские заботы и мысли
интересовали его еще меньше.
Скиталец сразу узнал Призрака. Иначе назвать грузного,
мрачного мужчину в широкополой шляпе он просто не
осмелился.
Уверенной поступью тот приближался к таверне
«Адмирала Тревли». Шляпа медленно поворачивалась то
вправо, то влево – Призрак внимательно следил за каждым
прохожим, не упуская из вида ни одной мелочи.
Прижавшись к стене, Скиталец попытался как можно
быстрее скрыться за занавесом мрака, ощутив отчаянное
биение собственного сердца: такое громкое, что его набат
слышен даже на берегах далекой Цицильи.
Остановившись у входа в таверну, Призрак вытряхнул
трубку и, немного потоптавшись на месте, исчез в толпе
бывших моряков. Только сейчас Скиталец, наконец,
догадался, что привело Сквидли к «Адмиралу Травли».
Все дело было в сыне Лиджебая Джейсона. Именно он
стал глазами и ушами Призрака.
Получалось, Скиталец не успел предотвратить
неизбежного.
Сквидли получил власть над юношей, стал сильнее, окреп
и приобрел новую человеческую оболочку. И убеждать себя
в обратном, не имело никакого смысла. Скиталец
чувствовал это собственной кожей. Призрак, который
двадцать лет назад явился к ним на «Бродягу» стал не
просто проклятием для всех членов команды, он
предопределил судьбу каждого, кто выжил в ту ужасную
ночь, когда корабль достиг берегов Турлеско. И никакие
заклятия и молитвы не могли избавить выживших каперов
от новой встречи с Химерой.
И эта встреча для них должна была стать последней.
* * *
Случайные прохожие забредали в таверну частенько, но
в основном здесь кутили постоянные клиенты, которых знал
весь город: попрошайки, носильщики, реже мастеровые и
торговцы. Именно с их легкой руки городские новости
приобретали статус сплетни и разлетались по Прентвилю
быстрее звонкого горна форта Мантаса.
К чужакам завсегдатаи относились по-разному: кто не
обращал внимания – слишком уж много путешественников
забредало в ремесленный квартал; а иные напротив,
страстно следили за каждым новичком, не упуская ни
одного незнакомца – ведь любой из них мог стать началом
очередной, новой сплетни.
Но сегодня все вышло иначе. И появление человека в
потрепанном рыбацком наряде не заметил никто. Он
просочился среди широких столов, опустошенных бочек и
широких спин моряков, как острый нож сквозь масло. Даже
самый рьяный пустослов Рупс Карги и тот равнодушно
отнесся к незнакомцу, бросив в его сторону один
единственный взгляд. Обычно он любил оглядывать гостей
с ног до головы, делал определенные смелые выводы,
добавлял немного лжи, и словно истинный кулинар
преподносил выдуманную историю о незнакомце не хуже
нового душистого блюда. В этот самый момент сплетня и
начинала самостоятельную жизнь, со временем обрастая все
новыми подробностями. И вскоре уже сам Рупс не мог
вспомнить – он ли сочинил эдакую глупость или автором
был его брат близнец Квинс, который тоже умел
выдумывать новости похлеще местных газетных писак и
даже пристрастил к данному ремеслу старшего сына.
На это раз пустослов уже выстроил в голове удивительную
историю, как старый рыбак, потерявшись в море, причалил
к Прентвелю, совершенно позабыв - из каких он краев, и
каким образом попал в неизвестный ему город.
Сплетня родилась неслучайно: немного рассеянный, но
при этом весьма проницательный взгляд здоровяка
облаченного в широкополую шляпу и парусиновую куртку,
был чужим, словно он и вправду заплутал, не только в
пространстве, но и во времени.
Мысленно повторив эту историю еще раз, Рупс уже
смаковал ее, представляя тот приятный момент, когда
поведает слух о странном рыбаке своим многочисленным
приятелям. Отвлеченно зевнув, он налил себе еще рома и,
повернув голову, очень удивился – незнакомец сидел
напротив и немигающим взглядом изучал его сухое
морщинистое лицо.
- Очень интересная мысль. Даже не думал, что в голове
такого жалкого человека как ты, могут возникать подобные
шедевры глупости, - произнес гость. Сняв шляпу, он наспех
разгладил длинные, местами поредевшие волосы и
небрежно кинул свой головной убор на край стола.
- Простите мистер, но я не звал вас на беседу. И уж тем
более, я вряд ли похож на милосердного монаха,
желающего бесплатно накормить первого встречного.
Рупсу явно не понравилась выходка незнакомца.
Бесцеремонные поступки здесь случались частенько, но
касались исключительно прислуги и хозяина питейного
заведения. А тот фортель, что продемонстрировал гость,
напомнил пьяные выходки пиратов, которые давно
присмирели под пристальным оком жесткой власти
местного бургомистра.
- Идите прочь, мистер. Не вынуждайте меня прибегать к
крайним мерам! - грозно сдвинув брови, продолжил
сплетник. Среди местных посетителей он пользовался
уважением и в споре с чужаком, безусловно, мог
рассчитывать на определенную поддержку, от чего и
позволил себе повысить голос.
В ответ на это гость повел себя еще более непредсказумо.
Уголки его рта подались вверх, и на лице возникло некое
подобие улыбки. Немного подождав, он одарил Рупса
одобрительным взглядом и произнес:
- Молоть всякую чушь тебе удается весьма неплохо,
словобрех. Люди верят тебе. А вот извергать страх, не
получается - слишком ты труслив для словесного абордажа.
И сколько ты не желал казаться чуточку смелее, у тебя так
ничего и не вышло.
Собеседник открыл рот, но так и застыл на месте.
Прозорливый незнакомец оказался прав абсолютно во всем,
от первого до последнего слова. Читая Рупса Карги как
открытую книгу, он знал про него все наперед. И даже
сейчас, когда возмущение переполнило словоплета до
кроев, он так и не решился ничего возразить.
Он пытался взбунтоваться, накинуться на незнакомца с
кулаками и отстоять свою поруганную честь, но вместо
этого внезапно паник и опустил голову не в силах даже
оправдаться.
Гость победно кивнул:
- Все так и есть, Рупс. Я нигде не ошибся, ведь верно? Ты
разносишь по городу сплетни, как дикая чума разносит
пыльцу болезни по проклятым городам. Но тебе не дано
открыто вступить в дуэль с собственной трусостью.
Словоплет коротко кивнув в ответ. Его любимое оружие
было обезврежено, так и не сделав ни одного залпа.
Попав в некую зависимость от рыбака, Рупс
окончательно перестал сопротивляться дикой мощи слов,
сковавших его по рукам и ногам. Теперь он лишь молча
внимал, готовясь согласиться с любой фразой - все это
говорилось только про него и никого другого.
И вот когда он ожидал услышать очередное откровение,
незнакомец опять удивил его:
- Скажи, как ты это делаешь?
- Что я делаю? – удивился сплетник. А следующий вопрос
не просто застал его врасплох, а раздавил своей
прямолинейностью.
- Как ты выдумываешь все эти истории? Про моряка