почти полностью.
Едва помня себя, я выбрался на берег. Собирая силы по
крохам, мне удалось добраться до небольшого городка.
Кое-как скоротав ночь и высушив вещи, я отправился
подальше от Прентвиля и всего-того, что меня связывало
с этим губительным местом.
Позже до меня долетели слухи, что поменьше мере пять
членов экипажа выжили и поселились в округе Прис.
Обломки «Бродяги» не отпустили их от себя далеко. Среди
горстки выживших оказался и ваш отец. Спрыгнув за
борт, Лиджебай избавился от цепких уз смерти, унеся с
собой сердце своего детища. Вы понимаете, о чем я
говорю…
Эту книгу нельзя уничтожить, сжечь, утопить. Пока ее
страницы наполняются событиями, ее хранитель -
ужасное порождение зла, - жив. А вместе с ним живет и
тот, кто обречен на вечные мучения фиксировать
поступки этого бессердечного существа. Увы, ваш отец
понял данный закон слишком поздно и не смог уберечь вас
от неизбежности.
Вы спросите, как мне удалось избавиться от
привязанности корабля? Очень просто. Разорвать
невидимые канаты легче тому, для кого «Бродяга» не стал
настоящим домом. Проплавав на нем всего пару
бесконечных месяцев я не испытывал к бригу той
преданности, что остальные члены команды…
- И что же вы делали все эти годы? И почему все-таки
вернулись? – спокойно поинтересовался Рик.
- Изучал… думал… вспоминал, - растерянно ответил
Скиталец, и немного поразмыслив, добавил: - Зная, что
холодные воды не смогут уничтожить Сквидли, я
вынашивал план мести. Я ждал новой встречи с ним… Он,
стал единственным смыслом всей моей жизни. Вновь
лишившись близких людей, я решил больше не
поворачиваться к врагу спиной. Поэтому я вернулся.
Дуло пистолета вновь уставилось в лицо Скитальца.
- Интересно, откуда такое рвение сигануть прямиком в
бездну? – съязвил Рик.
Пауза была недолгой.
- А ты представь, - дрожащим голосом сказал моряк, -
каждую ночь ты не можешь заснуть, а ищешь спасения от
навязчивых кошмаров. Когда днями напролет ты находишь
в толпе чужие лица и слышишь их страхи, ощущаешь их
боль. Поверь, это настоящее безумие. Но это еще не все.
Моя жизнь превратилась в абсолютное одиночество.
Сквидли заставил меня постоянно вспоминать мои самые
ужасные кошмары и возвращаться в них снова и снова. Я
стал заложником собственных страхов: в ночном небе мне
виделись огненные всполохи над деревней, в случайных
прохожих – безжалостные убийцы, в темноте – лица моих
родителей. А в часы безмятежности мне слышались голоса.
Сотни, а может даже тысячи голосов, которые просили,
молили, взывали к справедливости...
- И что с того? – Рик даже не дернул бровью.
Скиталец пожал плечами:
- Не знаю, думай сам. Я рассказал все, что мне было
известно. Решил, ты поймешь: мне больше нет смысла
злословить и обманывать. История со Сквидли стала для
нас всех ужасным наказанием, - и мы сейчас находимся в
одной упряжке.
В ответ юноша усмехнулся:
- Уходи прочь…
- Нет. Я уже сказал: ты мой единственный шанс. Хочешь
стрелять? Стреляй! Если станет легче, нажимай на курок.
Мое существование все равно тяжело назвать жизнью. Так
произошло со всеми, кто в ту ночь попытался остановить
Призрака и думал, что ему это удалось. Я не обвиню тебя за
тот страх, что таится в твоем сердце, но поверь, его станет
гораздо больше, когда ты решишь бороться в одиночку.
- Будь ты проклят со своими нравоучениями! - выкрикнул
Джейсон-младший.
Выстрел грянул внезапно, быстро окутав помещение серой
дымкой.
Оливер вскрикнул, заметив, как возле двери и у окна
мелькнули несколько мрачных теней. Одна из фигур
схватилась за грудь; вторая, упала навзничь, пытаясь
ухватить ртом воздух - кинжал Скитальца четко воткнулся в
шею нападавшего. Третий, пытаясь сдержать собственный
порыв, отчаянно вскрикнув, накинулся на моряка. Выбив из
его руки шпагу, он нанес Скитальцу оглушающий удар в
висок. Рик попытался помочь, но каперов оказалось больше.
Пока нападавшие старались утихомирить бывшего юнгу,
Оливер одним движением перемахнул через окно и был
таков. Рик не винил друга. По сути дела, он сам отстранил
его к стене, дав возможность незаметно покинуть место
схватки. Это была не его битва. И не ему идти до конца этой
запутанной истории, - рассудил Рик, когда тугие веревки
сплели его запястья.
Заброшенную комнату мгновенно заполонили люди.
Сыпля проклятиями, они без труда справились с двумя
подростками и бродягой, которого им удалось застать
врасплох.
- Не дергайся, вертлявый, - раздалось из-за спины
Скитальца.
Юноше туго стянули глаза непроницаемой черной
повязкой. Но до того как свет сменила кромешная тьма,
моряк поравнялся с Риком и тихо шепнул:
- Когда наступит время… доверься мне, это не твоя
ноша… и не твоя жизнь…
День тринадцатый: расставляет все по своим местам и
открывает последний секрет Грез.
На мысе Турчи часто видели отчаянных
путешественников, которые в слепую, запутавшись в
паутине морского тумана, и уповая на благосклонность
судьбы, добирались-таки до заветного берега.
Одинокий маяк светил каждую ночь, даруя всем и
каждому неоценимую надежду, но зачастую, яркого луча и
бессонного бдения старика Руфа оказывалось маловато для
счастливого исхода. И только дикое желание выжить,
помогало морякам заметить среди непроглядной тьмы,
грозящей им острыми гранями скал, спасительный огонь. В
последнюю секунду, они слышали звонкий колокол,
возвещающий об удивительном спасении, и тогда в их умах
рождалась довольно смелая мысль - они смогли
ускользнуть из цепких клешней морской владычицы.
Поднявшись по каменным ступеням, старик вгляделся в
горизонт. Море сегодня было невероятно спокойным.
Весенний дождь пригнал на побережье тепло и свежесть.
Протерев запотевшее стекло, Руф, щурясь, чертыхнулся и
вышел на небольшой балкончик. В такую ночь нельзя
отдаваться на милость беспробудного сна… Такая ночь
бывает лишь раз в жизни. А терять время на обман
сомнительных кошмаров, Руф считал небывалой глупостью.
Вдохнув приятный, слегка соленый воздух, он уставился
на бесконечные небесные просторы, где водили хороводы
россыпи ярких звезд. Затем его взгляд коснулся лунной
дорожки, уходящей далеко за линию горизонта и
сливающейся с огромным желто-серым диском. Кое-где
тьма скрывала острые грани скал, которыми изобиловала
северная часть острова, но в основном видимость была
идеальной.
Старик часто называл эти каменные огрызки зубами
дьявола. Правда, последняя жертва попала в адову пасть
почти две дюжины лет назад. Руф хорошо помнил ту
роковую ночь, когда корабль резко изменил курс и
напоролся на самый высокий зуб, носивший имя Частокол.
Это была не случайность!
Таких случайностей на свете не бывает, и быть не может.
Старик видел слишком много крушений, чтобы поверить в
обычную ошибку шкипера или рулевого.