Владелец отеля вздохнул, развёл руки в стороны и подошёл к убийце.
До того, как Далис успел что-то произнести, Вель выудил презервативы и вручил слегка недоумевающему парню. Они смотрели друг на друга, не отрываясь. Взгляд Фонфорта будто бы спрашивал:
«Ты желаешь продолжения прямо здесь и сейчас?»
Он наклонился, будто бы ради того, чтобы Вель услышал его из-за громкости музыки:
— Тебе не хватило, что ли? Или думаешь, что я не могу прямо здесь взять тебя, положив поперёк стола?
— Это ради прикрытия, — тихо фыркнул Вель, ещё больше сокращая дистанцию. — Элис застукала меня прямо у номера, не придумал ничего лучше.
Фонфорт кивнул, медленно указав парню в сторону склада.
— И всё равно вышло у тебя неплохо, я оценил уровень импровизации, — улыбнулся владелец отеля. — Сейчас никак не могу уйти, но через полчаса встречаемся у чёрного хода. Выйди обязательно через главный, можешь сказать, что идёшь спать, или прихвати какую-нибудь леди…
Хотелось коснуться его.
Они находились так близко, но нельзя было даже на мгновение прислонить пальцы к чужой щеке, ведь тогда весь местный маленький мир взъелся бы на убийцу. Здесь все хотели любви…
— Чёрт, — Далис отодвинулся, пытаясь отдышаться. — Иди уже, займусь чем-нибудь, что не так возбуждает.
Убийца едва улыбнулся в ответ, выдохнул и двинулся в противоположную сторону, где до того мелькала девушка в красном. Отчего-то именно её присутствие выглядело как лучшее алиби… Среди танцующих нашлась и недавняя аптекарша: она демонстративно оголила запястья, на которых остались синяки (словно фирменный знак на имуществе Фонфорта), и девушки вокруг смотрели на неё с завистью и даже уважением.
Вель остановился неподалёку от этой компании.
— И что, правда заходил к тебе? — шёпотом спрашивала (вероятно, не в первый раз) одна из подружек, разглядывая синеватые следы прикосновений.
— Именно, — аптекарша самодовольно улыбалась, — исключительно ради меня нашёл предлог в виде каких-то таблеток…
И тут Вель вспомнил, что до выхода следовало принять хотя бы обезболивающее.
Теперь было поздно возвращаться, оставалось только положиться на волю случая. В конце концов, это не так уж и больно?.. Он прислушался к себе. Никаких признаков начинающейся тошноты, даже намёков на покалывание — всё складывалось даже чересчур хорошо. А потому убийца отыскал среди бутылок неплохое вино, наполнил бокал и залпом опустошил его; затем снова наполнил и взял в левую руку, как обычно делал на приёмах в высших кругах.
— Не задался день? — незнакомый мужчина в годах похлопал его по плечу. — Есть кое-что покрепче этого бабского пойла. Пошли, отолью тебе…
Сначала Вель подумывал отказаться, но уже спустя две минуты мужик наполнял его бокал похожей по цвету на вино жидкостью, которая имела явно более значительный градус.
— Сколько? — уточнил убийца, прислонившись спиной к грязной белой стене сортира.
— Сотню, — хитро прищурился продавец.
— Больше восьмидесяти не дам, — Вель снова не удержался и зевнул, в ответ на что незнакомец откровенно прыснул и кивнул.
— Девяносто.
Парень перечислил деньги, и они разошлись, словно бы и не видели друг друга сегодня: на подобных встречах в порядке вещей было покупать и продавать «что покрепче», «что покурить» и массу других разновидностей «что» в таблетках, спреях, шприцах…
Вечеринка не утихала.
Песни становились всё «старше», и любители ночных посиделок откровенно выкрикивали слова, изредка попадая в ритм. Часть танцующих уже приземлились у столиков, исследуя напитки и редкую закуску; некоторые и вовсе нашли пристанище под столами. Те, кто ещё соображал, выходили наружу, чтобы развеяться.
Девушку в красном платье оказалось сложно не заметить: она, возвышаясь прямо посреди танцующих, громче всех кричала во время наступления припева.
Убийца взглянул на содержимое своего бокала, в один глоток безжалостно уничтожил его, оставил бокал на столе и двинулся на «танцпол». Легко проскользнув между людьми, он оказался возле подпрыгивающей Элис. Подловив момент, парень мягко взял её вскинутую вверх руку и потянул девушку за собой: леди в красном не слишком сопротивлялась, словно подобное было в порядке вещей.
Они остановились в одном из углов помещения, где лишь каким-то чудом не было ни пьяных, ни влюблённых парочек.