Он отыскал среди выпивки виски, наполнил бокал и до того, как Китсвелл успел что-то произнести, опустошил одним глотком.
— Заключим пари? Предлагаю предугадать время появления моего двойника здесь, — Вель уже совсем не вслушивался в музыку. Не до неё было.
— А давай, — Эшли хмыкнул, — что в качестве ставок?
— Если я выиграю, позволишь уйти, когда пожелаю. Если проиграю, без борьбы позволю провести суд и приговорить двойника к смерти, — убийца очертил пальцем круг на поверхности стола.
Мужчина хлопнул в ладоши.
— Какая серьёзная ставка… Но не мне отказываться. Думаю, через полчаса твой подручный уже будет лизать носки моих туфель.
Убийца серьёзно кивнул, затем спокойно произнёс:
— Достаточно будет и минуты.
И пока Эшли смотрел на него, словно на идиота, в повисшей тишине они оба услышали, как мягко звякнул на этаже лифт, распахнулись двери… По коридору шли несколько человек. Они на мгновение замерли у двери в номер, а затем нерешительно — крайне вежливо — постучали.
— Заходите! — хмуро бросил мужчина, глядя на довольного Веля. — И как тебе только удаётся предсказывать будущее, Фонфорт?
Двое мужчин в форме почтальонов вели не слишком-то и сопротивлявшегося Далиса. И, конечно, он тут же поднял голову, чтобы ответить на поставленный вопрос… Они столкнулись взглядами.
Всего на мгновение, словно и не были знакомы.
— Что этот человек здесь делает? — спокойно спросил владелец отеля, когда его оставили в покое.
Китсвелл рассмеялся.
— А он хорош, даже теперь играет… Но кто же поверит, что он — наследник состояния Фонфортов, если рядом есть ты?
Вель растянулся в искреннее-доброжелательной улыбке, глядя на настоящего Далиса. Тот тихо фыркнул. Эшли не обращал никакого внимания на стоящего прямо перед ним оригинала, пытаясь выведать у подражателя, как тому удалось буквально предсказать будущее.
— Это ведь за гранью возможного, — сокрушался мужчина.
— Если не можешь заглянуть в будущее, в настоящем тебе нечего делать, разве нет? — убийца невольно бросил косой взгляд на пачку сигарет на столе.
Китсвелл воспринял этот жест по-своему.
— Кури, если хочешь! Далис, может, «Рай» и запрещает это, но я имею значительный пакет акций и могу договориться с остальными… В общем, не стесняйся, сегодня ты мой гость.
Едва не кривясь, парень взял со стола пачку сигарет, достал одну… Настоящий Далис «вежливо» подал зажигалку. Спустя мгновение палочка загорелась, выпуская едкий, режущий глаза и лёгкие дым.
Вель сделал вид, что вдыхает… Затем демонстративно выпустил воздух, будто бы ощущая наслаждение.
— Так-то лучше, — хмыкнул мужчина. — Подожди минутку, я схожу за девочками.
Чертовски долгие пятнадцать секунд Эшли перемещался до двери, затем ещё четыре открывал её. Наконец, он оказался в недосягаемости.
Убийца вытащил сигарету изо рта, потушил в пепельнице и закашлялся, не в силах более держаться.
— И что это такое? — прохладные пальцы Далиса коснулись его подбородка, вынуждая поднять голову вверх. Рыжие волосы…
— Сигареты у тебя мерзкие, — Вель опустил глаза.
— Чёрт, — Фонфорт, будто отбросив прочь гордость, опустился рядом с убийцей, — я оставил тебя посреди трассы одного, и это всё, что ты можешь мне сказать теперь?
Парень пожал плечами.
Он не злился. Казалось, для злобы просто не оставалось места среди прочих чувств, которыми и без того была переполнена его душа.
— Ты будешь меня ненавидеть, Вель?
Убийца сглотнул. Он собирался было отодвинуться, но владелец отеля мягко притянул его к себе, накрывая чужие губы своими. Ничего не требуя… Нежно касаясь податливого парня, будто бы они действительно могли быть не просто теми, кто разделяет одну постель.
Фонфорт в мгновение оказался на коленях у Веля.
Для него будто бы не существовало личного пространства. Теперь ничего не значил разговор, произошедшее после, Силия где-то на окраине мира…
— Так что? — выдохнул Далис, отстраняясь. — Будешь меня ненавидеть?
— Ненавидеть, — убийца положил голову на плечо владельцу отеля, — меня не хватит на ненависть. Ты же знаешь, что я оказался здесь из-за влюблённости в тебя… Снова играю тебя. У меня не хватает даже злости, чтобы соврать о ненависти.
Фонфорт крепко обнял его. Прижал к себе настолько сильно, насколько вообще мог, и тихо-тихо закончил:
— Чёрт, прости меня, Вель… Я не знаю, как такое прощать, но умоляю тебя об этом, потому что я не могу думать ни о чём, кроме тебя.