— Ты, Далис? — тихо спросил мужчина, когда ладонь владельца отеля отыскала его руку.
— Да, — казалось, в этот короткий ответ он вложил всё. И надежды, которые на него возлагали, и раскаяние за тот образ жизни, который он вёл, и гордость своими достижениями, и грусть от неприятно колющего предчувствия.
Вель, не сдержавшись, зевнул.
Хоку растянулся в улыбке и на ощупь отыскал чуть подрагивающие ладони убийцы.
— Лучшего конца я и не желал. Вы двое, хоть я и не видел вас вместе, точно сможете перевернуть этот закостенелый мир семейства Фонфортов. Оберегайте друг друга. Пусть в трудные моменты, когда решение проблемы будет утопать в домыслах, вы будете идти вперёд только рядом, держась за руки…
— Обещаю, — тихо произнёс Далис.
За эти дни он словно бы стал другим человеком. Наигранная наглость, которой были приправлены все его действия, растворялась вместе с привкусом сигаретного дыма. Да и смотрел он иначе. Вель невольно задерживал дыхание, когда блестящие глаза уделяли ему крупицы своего внимания.
Убийца невольно почувствовал себя у алтаря.
Это было так похоже на свадебную церемонию, что и он, отбросив всякие сомнения, тоже ответил:
— Обещаю.
— Благословляю вас, — Хоку улыбнулся, — и бабушка Мелинда тоже… Не забывайте, что пообещали старику всегда быть вместе.
Старший Фонфорт прислонил голову к холодной стене и закрыл глаза, позволяя телу наконец расслабиться. Ещё секунды — и его пальцы, до того крепко сжимавшие руки Далиса и Веля, неторопливо распрямились.
Стояла тишина.
Ничего не нарушало этого полного и абсолютного отсутствия звуков, пока Далис, шумно вдохнув воздух, не повернулся к убийце:
— Эй, ты собираешься здесь до утра сидеть?
Парень поспешно утёр блестящие в уголках глаз капли.
— Всё в порядке, — Фонфорт тяжело улыбнулся, — он был хорошим человеком, Вель. Из тех, по кому совершенно не стыдно лить слёзы…
В коридор вышла Ника.
Она опустила голову и долго стояла, глядя на улыбку, навсегда застывшую на губах прадеда.
Вель почти не знал этого человека. Они встретились только ради того, чтобы он оборвал его жизнь, как делал это сотни раз до этого, и не должны были знакомиться, сбегать через окно и говорить о личном. Хоку одобрил брак с Фонфортом. Его последними словами было требование не бросать владельца отеля…
Следуя наставлению, убийца лёг на пол, положив голову на колени Далису.
Тот улыбнулся, прикусив губу.
— Вообще-то это я здесь пострадавшая сторона, Вель, — хриплым голосом произнёс он. — И я никогда не приходил к нему. Сбежал, боясь ответственности, а затем так и не решился вернуться…
— Хоку знал нас всех, — в дверях показался Виллион. Он всё ещё выглядел слегка подавленно.
Ника не произнесла ни слова. Она громко всхлипнула, а затем, не сдерживаясь, расплакалась, и её беспомощный крик эхом разнёсся по этажу, проник в шахту лифта, растворился в далёкой темноте. Сжимая руки в кулаки, девочка плакала.
Убийца закрыл глаза.
Он бы зажал уши ладонями, если бы не чувствовал то же самое. Это была первая смерть, которая действительно задела его, заставила задуматься о том, что всё-таки останется после…
— Вель, — Фонфорт чуть потряс парня за плечо.
Тот сел и выпрямился:
— Далис?
— Вообще-то мне бы в больницу, — владелец отеля неловко улыбнулся, — разберёшься дальше сам?
И до того, как парень успел хоть что-то ответить, Далис, пошатнувшись, потерял сознание. Короткий рывок — убийца не позволил ему упасть на пол. Им и правда следовало начинать действовать, вызвать скорую, чтобы зафиксировали смерть старшего Фонфорта…
Виллион, неловко касавшийся плечей Ники, понятливо кивнул и протянул убийце телефон.
Они спустились вниз.
Ника осталась с Далисом и Хоку, а убийца и хозяин небоскрёба вышли наружу, в приятную прохладу ночи. Виллион, отыскав зажигалку, закурил.
— Это ты приучил Далиса курить?
— Может и я, — он хмыкнул, затягиваясь, — знаешь, когда всему миру плевать на тебя, а ближайшие «родственники» — те ещё мрази, нужно как-то бороться со стрессом.
Убийца едва кивнул.
Ветер касался его волос, кожи и уносился прочь вместе с остатками лета.
— Ты прости уж, — Виллион развёл руками, — мне нужны были эти деньги. Кровь из носа… А ещё как только понял, что у Дали теперь есть кто-то, кого он любит, такая злоба взяла. Как будто он меня предал. Дурак, а?
— Я напишу заявление, — пробурчал парень.
— Может, обойдёмся денежной компенсацией? — немного опешил хозяин небоскрёба.
— А поцелуй?
— Чёрт, — Виллион рассмеялся, — действительно, придётся мне пойти под суд за несколько поцелуев.