— Какого чёрта ты притащил сюда всех этих людей?
— Не стесняйся, Далис, — Виллион улыбнулся, — у меня теперь есть дочь и некоторые обязательства…
Ника неловко кивнула.
Вряд ли они могли уладить всё за одну ночь, но перемена была достаточно ощутимой — хотя бы это «собственническое» желание защищать девочку.
Владелец отеля слегка приподнял брови, будто бы не понимая, к чему эта игра на публику:
— Ладно, к делу. Чего ты хотел?
— Прости меня, — тихо-тихо произнёс Виллион. — Я… Люди не должны так поступать. Столько всего навалилось, а тут ещё ты, радостный такой, как будто в лотерею выиграл, ну и я…
Фонфорт хмыкнул.
— Ты серьёзно думаешь этим отделаться? Или считаешь, что я просто возьму и прощу тебе все смерти, которые случились по твоей вине? Очень рад видеть твою дочку, но… Мне плевать на это, — владелец отеля нахмурил брови, достал буквально из ниоткуда записную книжку и написал цифру, демонстрируя своему родственнику. — Если не хочешь, чтобы я не начинал судиться с тобой, отыщи эти деньги до конца недели.
Всё такой же молчаливый официант немного испуганно приблизился к их столику, поставил деревянную дощечку с пиццей и испарился до того, как Далис успел одарить его уничтожающим взглядом.
Вель же спокойно взял кусочек и, изредка поглядывая на своего суженого, принялся есть.
— Это невозможно, Далис. У меня нет таких денег, от меня сбежала лучшая исполнительница, прихватив остатки моего состояния. И наследство тоже достаётся тебе.
Фонфорт пожал плечами, мягко взял и себе пиццы. Он спокойно ел.
Когда кусочки закончились, владелец отеля поднялся, выудил несколько купюр, положил на стол… Потянул за собой Веля. Они вместе, не прощаясь, вышли из ресторана. Наконец ощущение, что потолок вот-вот свалится на них из-за пристальных взглядов охраны, пропало. Прохладный воздух касался щёк.
Пусть до того было солнечно и тепло, теперь погода переменилась, небо затягивали облака.
Они выбрали гостиницу поближе.
Обычную, где даже кровать в номере на двоих была полуторной, а не двуспальной, о собственной кухне не шло и речи, и стены видывали несколько поколений гостей.
Уже закрывая дверь на защёлку, убийца невольно задумался, правильным ли было требовать деньги… А после вспомнил своих коллег. Пусть и недолго, но обитатели отеля и, по совместительству, работники магазина были для него самыми близкими друзьями. По таким людям скорбят, много лет ходят на могилы, но никак не просят баснословные суммы денег.
— Вель? — Фонфорт обернулся к замершему посреди комнаты парню.
— Насчёт денег…
— Будешь осуждать? — Далис вздохнул и лёг на кровать, глядя на не слишком идеальный потолок. — Мы не выиграем суд. Да большинство судов даже не станут рассматривать тяжбу между членами семьи Фонфортов, боясь оказаться «случайно» убитыми. Здесь не будет того правосудия… А просить тебя я больше не могу, свою последнюю возможность я использовал.
Вель вздохнул, подошёл ближе, стянул рубашку и тоже оказался на кровати, тут же прижимаясь к тёплому владельцу отеля.
— Я понимаю, — он закрыл глаза.
За время своей работы парень успел забыть, что во внешнем мире не существует идеального правосудия. Здесь нельзя просто указать пальцем, чтобы устранить неугодного… А правила и законы, установленные правительством, работают совсем не так, как хотелось бы. Люди вообще существа странные.
— Вель, меня уже выписали, здесь больше никого нет и… — Фонфорт прижал к себе убийцу.
Когда тот ничего не ответил, Далис чуть забеспокоился, заглянул в лицо Велю и то ли устало, то ли облегчённо вздохнул — убийца спал. Он наконец мог просто закрыть глаза и позволить себе отдохнуть, не боясь быть раскрытым, покалеченным или раненым…
Закрыв глаза и прижавшись к человеку, рядом с которым собирался провести весь остаток своей жизни.
Глава 16. То, что имеет значение
С деревьев опадали листья. Кружась в своём странном танце, они ложились на асфальт, укрывая его и словно пытаясь защитить от холода. Всё ещё было тепло, но холодный ветер, изредка касающийся открытых частей тела, напоминал о наступлении осени. Мир переодевался в жёлтое.
Парень шёл вдоль дороги. Узкая асфальтированная полоса, едва вмещающая в себя два потока машин, потрескалась и казалась откровенно разваливающейся. Да и местность… Редкие деревья, пустующие поля с давно убранным урожаем. И только спустя долгое время впереди завиднелись невысокие деревянные домики, уютно примостившиеся один возле другого. Они согревались теплом друг друга.