Мимо проносились деревья, дома, снова деревья. Светофоры. Вель рулил автоматически, стараясь не думать о том, что ждёт его в конце этой, казалось, бесконечной дороги.
Наконец показались знакомые кварталы. Убийца чуть снизил скорость, а уже через несколько минут парковался неподалёку от участка. Он выбрался из машины. У входа несколько полицейских скрутили какого-то мужика неопределённого возраста в обносках. Тот не слишком сопротивлялся, но патрульные всё равно слегка пинали его… Нарочно действовали слишком жестоко.
Вель отвёл взгляд, обошёл незнакомцев и вошёл в помещение. Внутри ещё гудели лампы, за стойкой сидела знакомая девушка… Парень кивнул ей.
— Вы к Фонфорту? — тихо уточнила она, пододвинувшись поближе.
— Ага.
Убийца постарался улыбнуться, но вышло это у него не слишком хорошо.
— Проходите… У нас весь участок на голове стоит из-за него. Уж не знаю, как этот рыжеволосый договорился с начальством, но теперь мы ходим на цыпочках и даже слово сказать не можем.
Неловко кивнув, он двинулся по знакомому коридору.
У камер временного заключения и правда было непривычно тихо. Вряд ли это место хоть когда-нибудь утопало в подобной тишине — всегда находились заключённые, которые с интересом стучали по прутьям клетки, топали по полу или прыгали.
Вель молча остановился у спуска вниз.
— Ты приехал! — рыжеволосая Милса облегчённо вздохнула. — Совет? Бейсбольную биту? Выпить для храбрости?
Всё перечисленное адвокат явно прихватила с собой, основываясь на опыте общения с Далисом в подобном состоянии.
— Не нужно, — Вель взглянул на собственное отражение в оконном стекле.
Он не заезжал домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок, но выглядел всё-таки лучше, чем считал сам. Хотя какая разница? Если уж все вокруг «ходят на цыпочках», вряд ли Фонфорт сможет понять, в чём одет убийца. Да и должно ли это иметь значение для самого Веля…
— Ты точно справишься? Я могу… Не знаю. Могу завалиться через полчаса и, если что, попытаюсь дозвониться кому-нибудь из родни, чтобы пригласили переговорщиков. Или спецназ.
— Лучше не заходи. Пусть никто сюда не заходит хотя бы до утра.
— И что ты собираешься делать? — Милса не слишком верила, что с пустыми руками убийца справится. — Он, конечно, звал тебя, но я бы не рекомендовала брезговать подготовкой.
Убийца прислонился спиной к холодной стене и откинул голову назад. Это чуть успокоило бушующее сердце и вновь привело мысли в порядок, хотя они всё равно так и рвались запутаться, превратившись в единый клубок недопонимания.
— Ещё не знаю.
Вель отлип от вертикальной поверхности, помахал адвокату рукой и сам двинулся вниз. Медленно. Шаг за шагом, без страха, но и без спешки — словно это просто задание по устранению, словно Далис не самый дорогой ему человек, словно бейсбольная бита (если бы он её прихватил) могла спасти ситуацию.
Если ранее у прохода к камерам сидел полицейский, сейчас его не было. Большинство клеток с распахнутыми дверями пустовали, но убийца заметил, что выводили народ впопыхах.
Бежали от него, словно от стихийного бедствия…
Парень молча подошёл к одной из камер, дверь которой была прикрыта. Её уже не сдерживал замок, и казалось, что обитатель сам заточил себя внутри и теперь бесконтрольно пьёт. Как дорвавшийся до сладкого ребёнок.
— Ве-е-ель! — чересчур обрадованно выдохнул владелец отеля.
Он сидел на полу, окружённый аккуратно выставленными по кругу, имитируя частокол, бутылками, и улыбался. Распатланные длинные волосы. Блестящие глаза, почти полностью скрывающиеся за беспорядочно свисающими прядями. И правда, стихийное бедствие.
— Ве-ель, я уже думал, что они убили тебя…
Убийца потянул на себя дверь клетки (она со скрипом поддалась), затем переступил условную границу и оказался внутри тесного помещения. Вчера во время связи Далис находился не здесь.
В изоляторе, вероятно… Там, где можно было легально шуметь.
— Пойдём домой, — парень протянул руку.
Фонфорт невольно потянулся, чтобы сжать её в собственной ладони, но на половине пути резко остановился и опустил пальцы. Он взглянул на убийцу. Сейчас, когда Далис смотрел вот так, он вовсе не казался ни взрослым, ни серьёзным — просто беспомощный ребёнок, которому когда-то нанесли едва ли не смертельную рану в сердце.
Вель опустился на пол рядом.
Не пытаясь перешагнуть через заграждение, он тихо зевнул, осматриваясь. Проводить двадцать четыре часа в сутки в подобных помещениях кого угодно могло свести с ума.