В телах сапиантов не было человеческого духа, сознания, наблюдателя... того – кто мог бы сказать о себе "я". Вся их жизнь определялась поведенческой программой из специализированных баз, залитых на нейросеть, имплантированную в клонированное тело.
В отличие от обычных людей, у сапиантов программа всем управляла напрямую, без взаимодействия с сознанием носителя.
И геном клона и, разумеется, поведенческая программа не были естественными. Этакие результаты масштабного редактирования естественных прототипов в специализированном софте.
Форсированный метаболизм, резко ускорявший реакцию и скорость движения, завышенные боевой порог и интервал переносимости острой боли, модернизированные органы чувств, повышенная сила мускулатуры и так далее и тому подобное.
И, - это специально подчёркивалось, полное отсутствие самосознания. Рефлексия на уровне контроля собственного состояния и положения, понимания задач была. И не более. Умение читать, писать, стрелять, водить транспорт и так далее и тому подобное – весь комплекс знаний и умений довольно умелого телохранителя присутствовал.
Эти умения невозможно было запрограммировать, очевидно, их снимали с реальных специалистов, удаляя лишнее. Клоны выращивались приблизительно за два года, конечным потребителям доставлялись в состоянии анабиотического сна в медкапсулах.
Эмоции вывернуты в ноль, но могли имитироваться – чем меня и обманули "дети" Литы Риай, на самом деле, конечно, её охранявшие.
Выучив базу, я понял, насколько мне повезло в столкновении с Литой и её сообщниками. Отравляющая химия, которую я использовал, предназначалась для жёсткой зачистки агрессивной биосферы самых разнообразных планет и содержала в собой многокомпонентный яд, специально настроенный, чтобы максимально быстро убивать почти любое живое существо – хоть позвоночное, хоть членистоногое и другую экзотику.
Покупал то я его в магазине для переселенцев, которые не были связаны какими-то этическими нормами в части применения химии против зверья.
Без набора заранее синтезированных и недолго живущих антидотов, которые я озаботился заранее загрузить в свои медицинские импланты вместо лекарств, шансов выжить, вдохнув эту дрянь, не было и у меня самого.
Но если бы я не успел с химией – четверо сапиантов, бывших в момент столкновения на даче, разобрали бы меня на детали секунд за десять прямого физического контакта. Или быстрее. Ну или если бы при себе у них было какое-то оружие – но тут их подвело то, что они маскировались под настоящих детей, которым оно не положено.
После изучения первого уровня базы и установки очередного управляющего дополнения к нейросетке я не просто воспринимал их как дронов, но мог переключиться на восприятие от органов чувств любого из них – выборочно – свет, звук, запах, ощущение положения в пространстве.
В базе, кстати, отдельно подчёркивала бессмысленность использования сапиантов в качестве сексуальных объектов – сексуальность в них была полностью подавлена, вплоть до полного отключения соответствующих рефлексов. Не то, чтобы я собирался, но эта информация всплывала в голове несколько раз, по всей видимости, этот вопрос разработчики живого оружия считали чрезвычайно актуальным.
Сегодня у меня был день неожиданных визитов, похоже. Ко мне, на верфь, почти одновременно, попросились Анта, с которой я совсем недавно попрощался и Табана Тарим. "Для долгого разговора".
Да ещё и Бейл Амо позвал заехать к себе – но тут уже я никак не мог разорваться и этот вопрос отложил.
Анта и Табана оказались на орбитальной станции почти одновременно и забирал я их обеих ещё одним челноком. И, пока он летел, разбирался с размещением сапиантов.
Сознания, быть может, у них и не было. Но Лен, бывший в этой четвёрке тактическим координатором, довольно аргументировано и вязко настаивал на том, что, даже на корабле, я постоянно должен находиться вместе с кем-то из них. Я не был уверен, что хочу, например, видеть их в капитанской рубке, но, с другой то стороны – программу поведения им профессионалы же составляли.
Ну и, в конце концов, выделил им для постоянного нахождения каюту рядом со своей.
Постановив, что один дежурный охранник-сапиант будет находиться рядом со мной, в моей каюте, а остальные – отдыхать или же просто находиться в ожидании.
Я распорядился включить их в состав корабельной команды – в империи Атаран сапиантов официально не было. Эта четвёрка прибыла с загруженными в нейросети ID моих детей. Само по себе наличие нейросетей для детей такого возраста было необычным, их было принято ставить с 16-19 лет. Однако, и абсолютного ограничения не было, так что я теперь, для людей со стороны, выглядел не просто как многодетный отец, а как придурковатый папаша, рискнувший здоровьем всех четырёх своих отпрысков.