— Я приехал к тебе, и больше мы не расстанемся! — сказал Яша, поражаясь собственным словам, ибо до сих пор ни к какому решению не пришел.
— Это важные слова. Я ждала их услышать!
В глазах ее сверкнули слезы. Она отвернулась, и он увидел ее профиль. Спустя мгновение Эмилия поднялась сказать Ядвиге, чтобы та принесла кофе. Ядвига его уже приготовила, предварительно по старому польскому правилу смолов зерна в кофейной мельнице. Аромат расточился по гостиной. Яша остался один. «Что ж, все решено», — пробормотал он и вздрогнул. Этими словами он словно бы припечатывал собственную судьбу. Но как будет с Эстер? С Магдой? И где взять деньги? И действительно ли он готов поменять веру?.. «Я не могу без нее жить!» — ответил он сам себе. Его словно бы охватило нетерпение узника, которого вот-вот выпустят и каждый час для которого кажется вечностью. Он резко встал. Сердце ощущалось тяжелым, ноги на удивление легкими. «Я бы сейчас сделал не одно, а целых три сальто на проволоке! Зачем было так долго тянуть?..» Яша подошел к окну, отогнул гардину и стал глядеть на сочную зелень каштанов Саксонского сада, на всех этих гимназистиков, франтов, гувернанток и гуляющие парочки. Молодой человек с льняными волосами и его барышня в соломенной шляпке с вишенками, ведомые любовью, ступали по дорожке, точно две птицы, останавливались, делали новые шажки, замирали, друг друга оглядывали, обнюхивали. Казалось, они близки к какому-то единоборству или к некоему танцу жизни. Но что он в ней нашел? Какое голубое сегодня небо! Бледно-лазурное, как завеса, которую вывешивают в синагоге в Покаянные Дни…
Яшу такое сравнение несколько испугало. Бог есть Бог, молятся ли ему в синагоге или в костеле. Вернулась Эмилия.
— Когда Ядвига варит кофе, аромат по всему дому. Когда стряпает — тоже.
— А как будем с ней? — спросил он. — Возьмем в Италию?
Эмилия на миг задумалась:
— Разве это уже актуально?
— Я принял решение.
— Что ж, без прислуги не обойтись. Но это все слова, слова…
— Нет, Эмилия, теперь ты для меня все равно что жена.
6У входной двери позвонили. Эмилия, извинившись, снова оставила Яшу одного. Он сидел тихо, как будто пришли те, от кого он прятался, и ни в коем случае нельзя себя обнаружить. Он уже довольно скомпрометировал Эмилию, однако она пока что скрывала Яшу от родственников. Превратившись как бы в зрячего невидимку, он разглядывал мебель, ковер. Маятник напольных часов медленно шевелился. Солнечные блики падали на подвески люстры, на альбом в бархатном бордовом переплете. От соседей доносились звуки фортепиано. Казалось, у обитающих здесь никогда не бывает пыли, ненужных вещей, неприятных запахов, расстроенных мыслей.
Яша напряг слух.
В Варшаве у Эмилии были дальние родственники. Они имели обыкновение являться незваными. Яше уже случалось ретироваться по черной лестнице… Он вслушивался и пытался оценить положение. Для осуществления задуманного понадобится не меньше пятнадцати тысяч. Достать их можно только одним способом. Но готов ли он к этому? Пойдет ли на такое? Общение со многими женщинами сделало из него человека, живущего минутой, целиком руководимого импульсами и порывами. Он строил планы, но все оставалось нерешенным. Он говорил о любви, но не отдавал себе отчета, что под этим понимает и что понимают под этим другие. Свою расположенность к греху Яша относил за счет провидения. Некие силы руководили им даже на выступлениях. Мог ли он рассчитывать, что Господь станет покровительствовать ему в воровстве и вероотступничестве?.. Он вслушивался и в звуки фортепиано, и в себя самого. Перед каждым поступком в нем словно бы начинал звучать голос, говоривший без обиняков, сурово указующий, не упускающий никаких мелочей. На этот раз, однако, Яша словно бы выжидал. Чему-то еще суждено было произойти, что-то должно было измениться. Он как-то составил список банков и адресов богатых людей, державших деньги в сейфах, но покамест не остановился ни на одном из вариантов. Хотя он где-то уже принял на себя ответственность за нечестивое деяние и обязался вернуть все с процентами, когда сделает карьеру за границей, но пока что от окончательной сделки с совестью он был далек. Оставались страх, отвращение и презрение к себе. Он происходил от порядочных людей. Деды Яши славились честностью. Прадедушка в свое время ехал за каким-то купцом до самого Ленчна, чтобы вернуть забытый гривенник…