— Где Магда?
— Ушла за покупками.
— С чего это вы вдруг одеты?
— Разве обязательно ходить голым?
— Но с утра вы не бываете в костюме и при галстуке. А кто порвал ваши брюки?
Яша вздрогнул.
— Где?
— Вот. К тому же вы перемазались. Подрались с кем-нибудь, что ли?
Яша только сейчас заметил, что брюки на левой ноге у колена порваны и перепачканы известью. Он мгновение молчал.
— На меня напали хулиганы.
— Когда? Где?
— Вчера ночью. На Гусиной.
— А что вы там в это время делали?
— Навещал знакомых.
— Откуда вдруг хулиганы? Каким образом они порвали ваши брюки?
— Хотели ограбить.
— В котором часу?
— В час ночи.
— Вы обещали рано ложиться, а сами шатаетесь допоздна и деретесь со всяким сбродом. Сделайте одолжение, покажите, как вы ходите.
Яша обозлился:
— Вы мне не отец и не воспитатель.
— Верно. Но у вас есть имя и репутация. Я вложил в вас не меньше, чем отец. Когда вы открыли дверь, я сразу заметил, что вы хромаете. Подверните-ка штанину или лучше даже снимите брюки. Вы ничего не добьетесь, пытаясь меня обмануть.
— Я вообще больше не хочу ничего добиваться.
— Вероятно, вы были пьяны.
— И заодно убил несколько человек, — съязвил Яша.
— Ха?.. За неделю до премьеры. Наконец-то к вам пришла большая слава. Если выступить в Екатеринославе, вся Россия распахнется перед нами. А вы шляетесь по ночам Бог знает где. Пожалуйста, подверните брючину. Повыше! Кальсоны тоже.
Яша повиновался. Под коленом лиловел кровоподтек и была основательно содрана кожа, а кальсоны перепачканы кровью. Вольский глядел с нарастающим неодобрением.
— Что они с вами делали?
— Пинали.
— Штанина вся в извести. А тут? Пониже? Навоз?
Яша молчал.
— Почему вы не приложили холодную воду или еще чего-нибудь?
Яша не ответил.
— Где Магда? Она в это время никогда не уходила.
— Господин Вольский, вы не следователь, и я не в полиции. Не устраивайте мне допросов!
— Я не ваш отец, я не следователь, но отвечаю за вас тем не менее я. Не в обиду будь сказано, доверие оказывают мне, а не вам. Прежде чем прийти ко мне, вы были обыкновенным штукарем, за гроши выступавшим на ярмарках. Это я вытащил вас. Теперь же, когда близок триумф, вы напиваетесь или черт знает что еще делаете. Следовало начать репетиции уже на прошлой неделе, а вы даже не появились в театре. По всей Варшаве висят афиши, где сказано, что вы переплюнете всех маэстро мира, а вы калечите ногу, не зовете врача и со вчерашнего дня не раздевались. Так выглядит правда! Вы, по-моему, прыгали из окна, — изменил тон Вольский.
Мурашки забегали у Яши по спине.
— Почему из окна?
— Потому что, наверно, покидали даму… Похоже, не ко времени явился муж… Мы тоже кое-что понимаем… Я — старый куродав… Извольте раздеться и лечь в постель. Вы обманываете только себя. Я пошлю за доктором. Во всех газетах сегодня о вашем сальто на проволоке. Только об этом и говорят. А вы что устраиваете? Если провалитесь, всему конец.
— До премьеры заживет.
— Возможно — да, а возможно — нет… Извольте-ка раздеться. Если вы прыгали, я хочу поглядеть на всю ногу.
— Который час?
— Без десяти одиннадцать.
Яша собрался что-то сказать, но в этот момент у входной двери послышалась возня с ключом. Это была Магда. Она вошла, и Яша изумленно вытаращился. На Магде было праздничное платье, прошлогодняя соломенная шляпка с цветами и вишенками и высокие ботинки. Она смахивала на крестьянку, приехавшую в город наниматься в прислуги. За ночь Магда осунулась, почернела и словно бы постарела. Лицо ее было в коростах и лишаях. Увидев Вольского, она растерялась и попятилась. Вольский снял шляпу. Волосы прилегали к его черепу слипшимся париком. Он покачал головой. Черные глаза глядели то на Яшу, то на Магду с отцовской озабоченностью. В них была приятная влажность и что-то печальное, как бывает иногда у хронических больных, которым хочется, чтобы их считали здоровыми. Нижняя губа беспомощно и озадаченно отвисла.
3— Панна Магда, — спустя минуту заговорил Вольский тоном человека, без особой охоты читающего мораль. — Мы договорились, что вы будете за ним приглядывать… Это ребенок… Художники, они же дети малые, а иногда даже хуже… Глядите, что он себе наделал!..
— Господин Вольский, успокойтесь! — прервал его Яша.