любить женщин. Это единственная и настоящая причина, и ещё знай,
сегодня ночью Алёнушке звонил.
Алёнушкой, по её роли в «Аленьком цветочке», Степан называл
жену Марину Письмар, с которой разошёлся, официально не разведясь.
- Номер набрал, попал не туда, а второй раз звонить не стал,
передумал.
– Да, видно хорошо тебя вчера припёрло, – сказал Фёдор, пони-
мая, как нелегко было Степану решиться на этот звонок и вдруг ласко-
во, по-матерински нежно, сказал, – прошу тебя, пойди в церковь.
– Да, ну, её, – сразу же отверг предложение Степан. – Я был там
как-то, смотрел, что и как.
– Ну, и как?
– Плохо. Поп с золотыми зубами, тут же лавка торговая, деньги
звенят. Люди снуют туда-сюда, как на вокзале. Смотрю – попу все ру-
ку целуют. А я, как представил себе, что он утром этой самой рукой…
Плюнул мысленно и ушёл.
– Постой, Степан, – взволнованно, но мягко заговорил Фёдор. –
Ты в рот не смотри и руку не целуй, и на звон денег внимания не об-
ращай. Приходи и стой. Следи за службой, найди священника, кото-
– 79 –
рый понравится, а до этого просто слушай певчих. Вот так же, как ка-
кой-то силой тебя к озеру ведёт, так ты себя в Храм силой отведи.
И постарайся отстоять всю службу, от начала и до конца. Поверь, всё
изменится, и страхи уйдут, и земля с небом займут своё место. Всё
будет именно так. Тем более, что ты сам этого хочешь. Хотя бы раза
два в неделю ходи, в субботу вечером и в воскресение утром. А, по-
том, если ничего положительного не произойдёт, называй меня об-
манщиком и делай, что знаешь.
– Ладно. Видно будет, – заторопился Степан закрыть щекотли-
вую для него тему, недовольный уже и тем, что разоткровенничался
перед Фёдором.
И молча закончив курицу, которую всё это время держал в ру-
ках, стал весело, как будто предыдущего разговора и не было, рас-
сказывать о внезапно объявившемся дяде, что и должно было быть
для Фёдора той неожиданной и приятной новостью.
– Помнишь, ты о режиссере говорил, который хочет снимать
кино, да денег нет? Родственник обещал денег дать.
– Ты прямо, как по следу. Я же с Мариной эти деньги ему дос-
таю, Ватракшин даёт.
– Да? Марина батьковна? А, знаешь, ведь я ей вчера звонил. На-
брал номер, не туда попал, а второй раз звонить не стал. Представля-
ешь? Хотя об этом я тебе уже говорил. Был я у дядьки, – продолжал
рассказывать Степан, делая вид, что дела Марины его не касаются, –
да, и сегодня от него. Ночевал. Всё, что на мне, из его сундука.
А костюм свой я уделал. Стирается. В трёхэтажном доме живёт, в
ванной зеркальные батареи, да там много всего.
– За городом?
– В Москве. У вас, на Козловке. Да, ты этот дом знаешь, он один
такой. Там в кабинете у дядьки два аквариума. В одном мелкая рыба,
гупяшки с яркими хвостами, в другом бычки с острыми зубами. Он
гупяшку отловит, щёлкнет ей по носу, чтобы быстро не плавала и к
бычкам. Знаешь, как лопают? Сам всё увидишь. Может, завтра и пой-
дём. Сегодня последний день работаю, с восемнадцатого отпуск, а
двадцатого тю-тю, к тёплому морю и высоким горам. Смотри, ещё не
поздно передумать, поехали бы вместе. Билет на тебя куплен.
– 80 –
Друзья распрощались. Степан пошёл в магазин, работать, а Фё-
дор поехал домой, отдыхать.
Добравшись посредством метро до станции Киевская, Макеев
вышел из вагона и решил продолжить путь с помощью наземного
транспорта. Ждать автобус пришлось долго, и висевшая на остановке
табличка, предупреждавшая, что в связи с перевозкой детей в пио-
нерские лагеря интервалы на всех маршрутах увеличиваются, не ус-
покаивала. Люди коротали время по-разному. Рядом с Фёдором сто-
ял мужчина с трёхлитровой стеклянной банкой пива. То и дело он
доставал соль, из бокового кармана пиджака, обмазывал ею край
банки и с этого края отпивал. Старушка, уставшая от ожидания, си-
дела, дремала прямо на урне с мусором.
Наконец, придав ожидающим оживление, из-за угла гостиницы
«Киевская», показался долгожданный автобус. Тот номер, что подо-
шёл, был не совсем удобен, из-за маршрута, но ждать удобного не бы-
ло сил и Фёдор в числе последних из желавших уехать, втиснулся в
заднюю дверь.
Шёл автобус медленно, в салоне было душно. Окружавшие его
люди сопели, поминутно смахивали с лица выступавший пот. Волей
судьбы Фёдор оказался притиснутым к двум товарищам, один из ко-
торых при входе в автобус, случайно выронил и разбил бутылку вина.
Его товарищ, сначала утешавший несчастного: «Хорошо, что свиде-
тель есть, а то, сказали бы – жеранул», потихоньку, от утешений, стал
переходить к упрёкам: «И как ты её мог уронить? Дал бы мне тогда,
что ли. Я бы сунул в карман, и была бы цела. Я бы её во внутренний
карман положил и всё время рукой бы придерживал. Она бы у меня
не упала».
Такое соседство Фёдору не импонировало и поэтому, выйдя на
следующей остановке, он с огромным трудом, но всё же влез в перед-
нюю дверь. Там и дышалось легче и помимо всего прочего, прямо пе-
ред ним, на переднем сидении, ехала красавица. Фёдор увидел девуш-
ку и обомлел. Девушка была не просто красива, она была прекрасна.
Чистота помыслов была так же хорошо видна в её глазах, как видно
солнце ясным днём на небе.
– 81 –
Фёдор залюбовался, а тем временем в салоне стало слишком
тихо. Все словно почувствовали надвигающуюся «грозу» и она разра-
зилась. Очень стремительно, между пассажирами завязалась драка.
Тишина заполнилась звонкими оплеухами, глухими ударами, криками
и руганью. Началось всё с того, что человек в очках, одетый в зелёную
женскую кофту на голое тело, стоявший рядом с горевавшими о раз-
битой бутылке товарищами, ударил кулаком в челюсть того из них,
что сначала утешал, а потом стал сетовать. Удар был нанесён с такой
силой, что получивший его на время потерял сознание.
Хулиган в зелёной кофте, тем временем, ухватившись руками
за поручни, подтянулся под самый потолок и стал скользить спиной
по людским головам, отбиваясь при этом ногами в ботинках от друга
потерпевшего, кинувшегося, в свою очередь, за ним. С этого всё и
началось.
Отбиваясь, хулиган стал задевать ботинками совершенно посто-
ронних и не заинтересованных в драке людей. Но, так уж заведено,
что если по-настоящему задеть кого, то человек из постороннего на-
блюдателя немедленно превращается в самого горячего участника.
Что и произошло. Десятки людских рук стащили, а, точнее, сорвали
хулигана с поручней и, кинув его на пол, стали топтать ногами. Что
незамедлительно напугало и возмутило людей, от хулигана не постра-
давших, потребовавших и приложивших свою руку к тому, чтобы из-
биение прекратилось.
Продолжалось бы всё это неизвестно сколько, если бы води-
тель, извещённый о происходящем, не подогнал бы автобус к посту
милиции. Увидев жёлтую машину с синей полосой и сотрудников в
форме, стоящих рядом с ней, в салоне воцарилась прежняя, не харак-
терная для общественного транспорта, тишина. Всё само собой нор-
мализовалось.
– Ты, что ли, буянишь? – Спросил полный краснощёкий мили-
ционер у Фёдора, когда открылась передняя дверь.
– Нет. Не он, – вступились сразу несколько мужских и женских
голосов. – Вот они. Проходите сюда.
– 82 –