верь, что в такие минуты только это от гибели и спасает. Слабые мы,
– 94 –
бабы, жизнь в нас еле теплится. Нас надо беречь, прятать от ветра, а
этого никто не понимает.
Ольга позавтракала и ушла. Закрыв за ней дверь, Рита верну-
лась на кухню и стала объяснять сестре ситуацию.
*
*
*
Стоя на единственной дороге, ведущей к остановке, Максим и
Назар поджидали известную особу.
– Вот она, не оборачивайся, – сказал Максим, глядя другу за
спину. – Спешит, не подходящий момент.
– Другого не будет. Подойди. Нет - так нет. Не убьёт же, а ста-
нет кричать – убежим.
Обернувшись через некоторое время, Назар увидел Максима,
стоявшего рядом с холёной, нарядно одетой и модно причёсанной
женщиной. Максим говорил с ней спокойно, как с приятной соседкой.
Назар даже позавидовал его умению так общаться с незнакомыми
людьми, да ещё тогда, когда так много от них нужно. В процессе раз-
говора, Максим часто показывал рукой в его сторону, после чего она о
чём-то спрашивала, снисходительно улыбаясь.
Разговор их был недолгим и закончился вырванным блокнот-
ным листом, на котором женщина прежде что-то написала. Она хотела
писать ручкой, но ручка перестала работать. Не растерявшись, долго
не думая, она достала губную помаду, и ею, как карандашом, очень
ловко расчеркнулась.
Проходя мимо, холёная остановилась и сказала:
– Здравствуйте, Назар, меня зовут Ольгой. До скорой встречи.
Добавив к этому прощальный жест рукой и слово «Чао», она
побежала к остановке, цокая каблучками по асфальту.
– Чао-какао, – зло прошептал Назар, глядя ей в след и, сплюнув
через щель между зубами, спросил у подошедшего Максима, о чём он
с ней так долго говорил.
– Ни о чём. Объяснил, что нам нужно. Спросила, имеем ли об
этом представление. Ещё спросила, сколько лет, как тебя зовут и
сколько было женщин. Сказал, что ни одной. Над этим посмеялась,
– 95 –
сказала «хорошо», написала рабочий телефон и просила, чтобы в два
часа ей позвонил.
– Сегодня чтобы в два звонил?
– Да.
– Что ни одной, ты зря сказал. Смеялась, говоришь?
– Да нет. Не то, чтобы смеялась. Мне показалось так.
А почему зря?
– Не знаю. Чёрт с ней. Позвонишь?
– Конечно, позвоню.
Максим смотрел на блокнотный лист с телефоном, написанным
помадой. Это был пропуск в неведомый мир, полный новых, неиз-
вестных ощущений.
*
*
*
Когда Ольга ушла, Рита, закрыв за ней дверь, вернулась на кух-
ню и стала объяснять сестре ситуацию.
– Она с мужем развелась, но живёт с ним в одной квартире.
Супруг вчера нарезался, грозился её убить. А на самом деле он тряпка.
За продуктами сегодня ходила, он мне руки целовал, просил, чтобы я
Ольге передала его извинения.
Убить не убил бы, но случайно задеть мог. Был бы синяк или
ссадина, а Ольга за американца замуж собралась. Зачем рисковать?
На старикашке женится. Не из простых, какой-то там чего-то профес-
сор. Представляешь, у него на теле нет ни одного волоска? Совсем ни
одного, нигде. Ни на голове, ни на руках, ни под мышками. Такие вот
бывают американские профессора.
Ольга в гостинице «Космос» в варьете работала, а сейчас пере-
водчица. А познакомила меня с ней подруга Жанка. С Жанкой вместе
поступали. Её в Щуку взяли, а меня в ГИТИС. Помучили её, пому-
рыжили, и после первого курса отчислили. В «Космосе», у Ольги,
пришлось ногами дрыгать, зато теперь устроена. Ольга ей мужичка
нашла, не американского, но тоже в возрасте и богатенького. Она до-
брая, Ольга. И, эта квартира её была, она снимала, уступила мне. Что
ни попросишь – пожалуйста. Вот икрой покормила. Да, сколько всего
ещё оставила.
– 96 –
Давай, заканчивай с едой и пойдём. Пора старуху встречать, –
закончила Рита, вставая из-за стола и закуривая.
– Какую старуху? – Удивилась Анна.
– Насчёт отрывка твоего. Правда по сто рублей берёт за подго-
товку, но дело знает. Готовит хорошо.
– А, без неё нельзя?
– Нельзя. Я не режиссёр. Нужен педагог, понимаешь? Старуха
эта и меня готовила. Не пожалеешь. Деньги с собой привезла?
– Двести рублей.
– Хватит на всё.
На остановке, ожидая педагога, Рита рассказывала о ней.
– Старуху зовут Зинаида Кононовна, фамилия Пистолет. Вот-
вот, к тому и сказала, чтобы при ней не хихикала. Она обидчивая,
злая, затаит – не вытравишь. С гонором старушонка, табак жуёт, ма-
том ругается. Длинную жизнь прожила, много видела. Расскажет, как
с Завадским выступление «Комеди Франсэз» смотрела, как он плевал-
ся, ругал их цирком, а после спектакля вышел на сцену и со слезами
на глазах сказал, что ничего лучшего не видел. Расскажет о той зна-
менитой репетиции, когда Станиславский «думал», а ученики по од-
ному бегали звонить домой, успокаивать домашних, и сидели всю
ночь, не осмеливаясь уйти. Расскажет, как «Современник» хотели за-
крыть и как студенты его отстояли. Всё это, скорее всего, выдумки,
она слегка, что называется, со странностями. Но, не беда. Главное,
дело знает. Вот, кстати, и она.
Из автобуса вышла женщина, нисколько не похожая на старуху,
какую Анна успела себе представить со слов сестры. Это была невы-
сокая, слегка полноватая, румянолицая особа с толстым неровным но-
сом и озорными глазами. Одета была в серое габардиновое пальто,
служившее, судя по виду, бессменно долгие годы, чёрную шляпу,
ставшую от времени бурой и мужские полуботинки. В руке держала
тряпичный зонт, на который опиралась, как на трость.
– Ну, здравствуй, моя прелесть! Хороша! Отлично выглядишь! –
Обратилась она к Рите, целуя и обнимая её. – А эту красавицу откуда
взяла? Ты о ней говорила? Представь её мне. Как зовут?
– Сестрёнка моя младшенькая, Анюта.
– 97 –
– Нюша? Нелли буду звать. Ты, ангел, не обидишься, – спроси-
ла она у Анны, – если я стану называть тебя Нелли? Анюта, Анэля, не
всё ли равно? Правда? Позволишь мне эту блажь? Ну, вот и славнень-
ко. Маргарита, автобусная остановка место опасное, здесь могут ос-
корбить и унизить. Веди, нас с Нелли, в свои хоромы.
Всю дорогу, от остановки до дома, подобно ушедшей Ольге, Зи-
наида Кононовна, без умолку трещала.
– Нелли, – говорила она, обращаясь к Анне, – тебе сказали, что
я – Пистолет? Да? Ха-ха! Превосходно! Но ты, дитя, не бойся. Я не
стреляю. Это фамилия не родительская, а моего последнего. Так ска-
зать, бывшего. Впрочем, согласись, есть и в ней, что-то уху приятное.
Пис-то-лет! Ведь, правда? Правда? Ха-ха. Вот и славненько.
Придя в квартиру, Зинаида Кононовна отослала Риту в булоч-
ную, купить ей хлеба домой, а сама села на диван, стоящий на кухне у
окна, попросила Анну встать так, чтобы солнечные лучи её хорошо
освещали, и велела что-нибудь почитать. Сама же стала, с какой-то
болезненной жадностью вслушиваться в каждое её слово, всматри-
ваться в каждый её жест.
Анна, по совету ушедшей за хлебом сестры, читала письмо
Татьяны.
– Так, так. Хорошо! – Восторженно крикнула Зинаида Кононов-
на, сразу по прочтении, и, требуя к себе немедленного внимания, два-
жды хлопнула в ладоши. Но тут же, забыв о том, что хотела сказать,