Это была одна из многих таких ночей, когда я разглядывала обнажённое тело Бэна на своей кровати, и воспоминания о том, что эти трое парней делали со мной много лет назад, начали возвращаться.
— Хочешь поиграть, Лиззи?
Мне было пятнадцать. Они были на год старше. Я была одиночкой. Они – популярным трио. Но в основном они были жестокими – качество, которое часто сочетается у подростков с привлекательной внешностью.
— Держи её, Брэндон. Тс-с, красотка, не нужно кричать. Ты закричишь, и тебе будет больно. Мы же не хотим, чтобы тебе было больно, правда? Нет, не хотим.
Писать эти слова было всё равно что порезаться бумагой.
— Хорошая девочка. Такая красивая. Ой, не плачь.
Было горько видеть их улыбки на следующий день, как будто ничего не случилось.
Брэндон на уроке положил руки мне на плечи.
— Как дела, Лиззи? — он улыбался, а мне хотелось выколоть ему глаза ручкой.
Но, начав записывать эту историю по памяти, во мне начало зарождаться другое чувство, успокаивающее меня – мстительное удовлетворение. Они ушли, давно ушли. А я была здесь, превращая ужасное прошлое в извращённую историю мести, которая однажды найдёт своих читателей.
Говорят, писать о прошлом – значит переживать его заново. Я выяснила, что писать о прошлом и менять исход – это терапия.
Так родилась моя первая история.
Ложь, ложь и месть.
Я записала в точности, что они со мной сделали. Но пожар в амбаре, в котором они погибли месяц спустя, был слишком лёгким последствием.
Видишь ли, в реальной жизни они понесли наказание, простое и запоздалое. Но на бумаге? О, на бумаге они получили месть. Извращённую, тёмную, кровавую, с криками боли и мольбами о пощаде.
Наказание – белое.
Месть – красное.
Моя была кроваво-чёрной.
Той ночью, когда я сидела при свечах и редактировала очередную главу, я улыбалась. Моя главная героиня спустя десять лет после того, что ей пришлось пережить, стала сильной, уверенной в себе и успешной. Она взяла правосудие в свои руки. «Портной», – так её называли власти. Или, как предполагалось, его – безумца, который пытал, убивал и зашивал живых мышей внутрь трёх мужчин, окончивших один и тот же интернат. Трое мужчин из детского дома, которые спустя годы стали могущественными и успешными, но однажды их жизни начали разваливаться. В течение нескольких лет они были разорены, публично унижены и подверглись изгнанию. Именно тогда они встретили своего мучителя и – очень скоро – убийцу.
Я написала о жестокой, выворачивающей наизнанку мести. Их медленное погружение в безумие, когда моя героиня разрушала их жизни. Их крики боли, когда она пытала их. И я написала это с улыбкой, изменив свою собственную историю на то, что было бы правильной местью.
И всё же тогда думала, что я единственная, кто знает, что на самом деле произошло в ночь пожара в амбаре.
Но вскоре всё изменилось.
Несколько дней спустя я оказалась в кафе, где работал Джон. Мы с ним познакомились в этом самом кафе в тот день, когда я переехала в Олд-Боу, и мы стали близкими друзьями.
Зашла поболтать, как обычно, за рогаликом и кофе за счёт заведения. Для чего ещё нужны друзья, верно?
Он был моим единственным другом, не считая Бэна. Я тешила себя мыслью, что нравлюсь ему. Однажды он даже пригласил меня на свидание, как раз перед тем, как я встретила Бэна. Но потом появился Бэн, и после этого ни для кого не осталось места.
Выходя из кафе, внезапное воспоминание из прошлого заставило меня остановиться. У этого прошлого были растрёпанные каштановые волосы, выразительные тёмные глаза и надменная улыбка, которую я ненавидела все годы, проведённые в интернате. Прошлое было одето в шикарную рубашку, свисающую с одного плеча, и рваные джинсы. И у него было имя – Тоня.
Это должно было стать первым красным флагом – она не удивилась, наткнувшись прямо на меня, когда вошла. Но я удивилась.