— Это всего лишь я, — говорю, проходя мимо него. — Вы с ней снова вместе?
Сразу же съёживаюсь от этого вопроса. Не то чтобы меня это волновало. Но не стоило спрашивать. Возможно, я немного осуждающе это сказала.
— Не-а. Она подбирала прототип игры, с которым я ей помогал.
— Какая разница, — сказав, плюхаюсь в кресло. — Не моё дело.
Милая улыбка ЭйДжея снова превращается в ухмылку.
— Ревнуешь, Язва?
— Ещё чего.
Я чувствую себя глупо, спросив о Монике.
ЭйДжей достаёт из холодильника пару баночек газировки и протягивает одну мне.
— Где оно? — спрашивает он, бросая взгляд на мою сумку и опускаясь в своё компьютерное кресло.
Значит, письма его всё ещё интригуют.
Хорошо.
Достаю конверт из сумки и передаю ему, затем отпиваю напиток, наблюдая за ним краем глаза.
Как всё может измениться за несколько лет! ЭйДжей больше не тощий пижон в очках. Он начал заниматься спортом. Носит контактные линзы. Посещает конференции по программированию и разработке программного обеспечения. У него было несколько подружек, хотя он мне о них почти ничего не рассказывал, как будто это секрет, которого я недостойна. Кроме Моники, этой умненькой Барби. Я встречала её раньше. Она мне не нравилась. Я её ненавидела, на самом деле.
Он только смеётся.
— Тебе нужно потрахаться, Язва.
— Заткнись.
— Я серьёзно.
— Потому что, что? Ты только потерял девственность, так что ты теперь горячий парень?
Он громко смеётся этой шутке.
Я потеряла девственность на вечеринке на первом курсе университета. Я сказала ему, что это отстой. Он сказал, что секс – это круто. На этом мы остановились. Мы больше никогда не обсуждали подобные вещи. Как я уже сказала – неловко. Не хочу представлять его голым. Имею в виду, у него красивое тело, но последнее, чего я хочу – это думать о том, что мой лучший друг делает с девушками в постели.
ЭйДжей жадно читает страницы, опираясь локтями на колени. Он слегка наклоняет листы в сторону гигантских настольных компьютеров с подсветкой. В его квартире всегда темно, и днём, и ночью. Декоративные неоновые вывески всегда горят, окрашивая стены в весёлые цвета. Как и несколько компьютеров, которые делают его квартиру похожей на логово хакера.
— Хорошо, — он выпрямляется в кресле и переворачивает страницы, чтобы убедиться, что ничего не пропустил. — Предыдущие у тебя с собой?
Да. Я ношу их с собой, потому что каждый раз, когда думаю о них, у меня возникает желание их перечитать.
Передаю ему первый конверт, он вынимает бумаги и изучает их.
— Судя по всему, они написаны на той же бумаге, в том же блокноте. Все они аккуратно вырваны.
— Точно.
— Твои родители… Ага. Это было первое свидание, — говорит он с лёгкой ухмылкой, встречаясь со мной взглядом. — Очевидно, ты идёшь по стопам своей мамы.
Я закатываю глаза.
— Ладно, но упоминание о трёх парнях… — он проводит указательным пальцем по строчке на одной из страниц. — Теперь совершенно ясно, что что-то произошло. Они что-то сделали с твоей мамой. И я не преувеличиваю, когда говорю, что этот инцидент, чем бы он ни был, слишком похож на то, что произошло в «Ложь, ложь и месть».
— Да, — говорю беспокойно.
— Дерьмо, — ругается ЭйДжей себе под нос. — Имею в виду, она выросла в приёмной семье. Как и её героиня. Она упоминает трёх парней. У её героини точно такая же история. Ты думаешь, она была… — он прочищает горло, не желая говорить то, о чём мы оба думаем.
— Изнасилована? — подсказываю я.
— Ага, — говорит он.
— Ага, — повторяю за ним.
Он громко выдыхает.
— И потом, эта записка: «я знаю, что ты делала с теми тремя мальчиками в амбаре».
— Послушай, она писала художественную литературу, ясно? Ты же не думаешь, что она на самом деле сделала что-то такое… Ну… Ты знаешь, о чём она писала в своих книгах… По крайней мере, не о таком кровавом, верно?
Смотрю на ЭйДжея, надеясь, что он возразит мне. Вижу, как дёргается его кадык, когда он сглатывает и облизывает губы.
— Хорошо, вот что мы сделаем, — ЭйДжей поворачивается к компьютеру, стоящему в центре стола, и открывает поисковую страницу. — Как называется детский дом, в котором она выросла?
— Будто я должна это знать?
— Господи, Кенз, — разочарованно бормочет он.