— Все трое?
ЭйДжей пожимает плечами.
— Звучит подозрительно.
Он поворачивается, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Ты думаешь, твоя мама имеет к этому какое-то отношение?
— Боже мой, ЭйДжей! Я не это имела в виду.
Мы сидим в тишине и перечитываем статью.
— Ладно, слушай, — говорит он, задумчиво потирая большим пальцем нижнюю губу. — Это дело, должно быть, старое. Возможно, оно находится в общем доступе. Мы можем запросить файлы.
— Ты сможешь это сделать?
— Попробую. Если мы не сможем сделать это законным путём, я попрошу своих приятелей сделать это другим способом, и побыстрее, — ЭйДжей вопросительно поднимает брови.
— Они могут это сделать?
— Конечно.
— Бесплатно? — осторожно уточняю, так как у меня нет лишних денег. Хотя, как ни странно, после аварии папа спросил меня, достаточно ли у меня денег на расходы, и предложил ещё. Мама всегда контролировала финансы нашей семьи. Теперь, я полагаю, всё в руках папы, а папа гораздо щедрее.
ЭйДжей наклоняется и нежно щиплет меня за щеку.
— Возможно, тебе придётся расплатиться натурой, язвочка, — насмешливо шепчет он.
— Фу, — я отталкиваю его руку.
— Конечно, бесплатно. Всё, что угодно, для друга, — он смеётся и легонько толкает меня локтем.
ЭйДжей как-то вкратце объяснил мне, чем он занимается. Он клялся, что всё это законно. Хотя рассказывал мне истории о некоторых своих онлайн-приятелях, которые занимаются хакерством и другими вещами, которые могут доставить массу неприятностей.
Было уже около полуночи, когда я вернулась к родителям. Я собиралась остаться в своей городской квартире, но потом подумала, что, возможно, папе будет одиноко в этом огромном доме. Мои бабушка и дедушка уехали сегодня утром. Честно говоря, я испытываю облегчение.
У входа по-прежнему дежурит охранник, но журналистов больше нет. Как и любые другие сенсации, смерти знаменитостей – это горячие новости, но они мимолётные и их актуальность угасает, когда появляется что-то более захватывающее.
В доме горит свет только на первом этаже. Я паркую машину и молюсь, чтобы внутри не было гостей или назойливых пиарщиков. Давненько в нашем доме не было так спокойно.
Территория по обе стороны от входной двери заставлена цветочными композициями. Это просто перебор. Вся прихожая и гостиная заставлены букетами от друзей, коллег и поклонников. Несмотря на конец октября, в нашем доме пахнет, как в цветущем саду. Я хочу сказать папе, что дом похож на похоронное бюро. Конечно, я этого не сделаю. Это может задеть его чувства.
В доме пугающе тихо, когда вхожу, выдохнув с облегчением.
Бросаю свою сумку у шкафа для одежды – мама, конечно, упрекнула бы меня за это. Теперь уже нет.
Звонят домашние телефоны. У нас их два: один в гостиной, другой на кухне. Я смотрю на часы – уже полночь, но кто-то звонит на городской телефон. Последнюю неделю, после того, что случилось с мамой, этот телефон превратился в сущий кошмар, но никто не удосужился отключить его от сети. Думаю, что в последнее время бабушка втайне обожает всеобщее внимание. Это нехорошо говорить, но это правда.
К моему удивлению, дверь в мамин кабинет широко открыта. Я подхожу к дверному проёму и вижу, что везде горит свет, включая настольную лампу.
Папа роется в ящиках письменного стола. На нём, рядом с настольным компьютером, стоят полупустой стакан для виски и открытая бутылка – похоже, папа здесь уже давно. Не удивлюсь, если он празднует, что его родители наконец-то съехали.
Я сразу же замечаю плоскую отвёртку, лежащую на столе, а также стопки документов и всевозможных конвертов.
Вот дерьмо.
Я сдерживаю весёлый смешок.
Я знаю, что мама держала большинство своих ящиков запертыми. Она ценила свою личную жизнь. Так-так. Похоже, папа потерял терпение и, не найдя ключей, взломал ящики. Он продержался больше недели с момента смерти мамы, и до тех пор, пока бабушка с дедушкой не уехали.
Для этого есть только одна причина – он ищет что-то, о чём никто, кроме мамы, не должен был знать.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди и опираясь на дверной косяк.
Папа вздрагивает от неожиданности.
— Господи, Маккензи! — он прижимает руку к груди, затем делает глоток из своего стакана с виски и оглядывает стол. — Ищу кое-какие бумаги.
— Мама убила бы тебя, если бы увидела это, — говорю я с грустной улыбкой.