Первая любовь может быть токсичной. Иногда ты решаешь остаться с ней навсегда. Бэн Каспер был именно таким.
Почему я вообще влюбилась в него? Ах, вот в чём вопрос. Наше настоящее часто представляет собой коллаж из наших прошлых поступков. Я бы не назвала своё прошлое ошибкой. Скорее всего, отвратительной цепью событий. Но я вернусь к этому в своё время.
Что ещё важнее, так это то, что все в моём прошлом были любителями брать. Бэн? У Бэна был дар заставлять окружающих чувствовать себя особенными. Он был первым парнем, обратившим на меня вниманием так, что я готова была потерять сознание.
Итак, я влюбилась.
Я училась на последнем курсе литературного факультета. Жила в маленьком студенческом городке Олд-Боу, штат Небраска. Город простирался на три километра вдоль Мейн-стрит, – главной улицы, – и был окружён густыми лесами. Он казался уединённым. Мне это подходило. Моё прошлое не настигнет меня в подобном месте, по крайней мере, я так думала.
Впервые я увидела Бэна в университетском кафе, стоя у торгового автомата, и он встретился со мной взглядом.
— Классная помада, — сказал он, кивнув. — Красная, как клубника.
Не кровь, как подмечали все остальные, а клубника. Может ли парень быть романтичнее этого?
Он ухмыльнулся той мальчишеской улыбкой, которая ощущалась как свежий бриз в душной комнате. Она предвещала лёгкий смех, прогулку рука об руку и, возможно, разбитое сердце. Но ты не думаешь о разбитом сердце или о том, что парень тебе не по зубам, или, что его друзья за дальним столиком хихикают над тобой и бросают на тебя снисходительные взгляды. Тебе всё равно, потому что, когда этот парень подходит к тому столу, он оглядывается через плечо, снова улыбается и подмигивает тебе, и ничто не может остановить сильное биение твоего сердца, трепет в животе и мысли, несущиеся со скоростью километра в секунду, от образов того, что могло бы произойти. Это произошло бы, если бы он только нашёл время узнать тебя получше.
Но затем он это сделал.
Неделю спустя я увидела Бэна в зале для семинаров. На этот раз он был один, рядом не было друзей, которые могли бы отвлечь его внимание.
— О, привет, клубничка! — окликнул он меня.
Когда он подошёл, у меня подкосились ноги, и предательский трепет в животе вернулся.
— Ты заняла первое место в конкурсе рассказов, да?
Я не смогла удержаться и покраснела.
— Да.
— Поздравляю!
— Спасибо.
— Ты станешь следующей Сильвией Плат3.
Моё сердце взволнованно забилось – он любил литературу. Не важно, что это была неделя памяти Сильвии Плат и об этом было написано на доске почёта рядом с нами.
— Зажигай, мисс Элизабет Данн.
Моё имя! Никогда ещё моё имя не звучало так круто из чьих-либо уст! Сердце хотело выпрыгнуть из груди и упасть к его ногам – он знал моё имя! И неважно, что оно было на доске почёта, а моя фотография стояла рядом с нами.
— Лиззи, — пробормотала я.
— Лиззи?
— Лиззи, — повторила ему.
— Лиззи, — он ухмыльнулся. — Я Бэн.
Я знаю.
— Привет, Бэн.
— Привет, Лиззи. Ты написала ещё какие-нибудь классные рассказы?
— Ты любишь читать?
— Конечно! Люблю хорошие истории.
Бэн не интересовался чтением и в первый год чуть не завалил второй экзамен по английскому. Но я узнала об этом позже. Как и о других вещах. Что он с трудом сдал большинство предметов. Что его высокомерные родители оплатили его обучение. Что у него уже были проблемы с алкоголем. Что его не взяли ни на какую стажировку. Что его друзья, популярная команда, смеялись надо мной. Что я была его маленьким секретом в течение нескольких месяцев, пока всё в нашей жизни не вышло из-под контроля и не превратилось в катастрофу.
Нет, это будет позже.
Но в тот день, когда я стояла перед ним, моё измученное сердце молило, чтобы он поговорил со мной ещё минутку.
В Бэне было что-то такое, что заставляло людей смотреть на него. Его смех был самым чудесным звуком в мире. От его улыбки с ямочками у меня подкашивались колени. И когда он как бы невзначай попросил номер моего пейджера: