— С удовольствием послушал бы ещё твои истории.
Я замялась, покраснев от смущения. У меня не было пейджера, только домашний телефон.
Напишу об этом позже: о нашем первом разе, и о втором, и о третьем, о счастливых днях и бессонных ночах, застенчивых улыбках и горьких слезах, весёлых свиданиях и неприятном предательстве.
Но позже, в тот же день, он забрал меня из дома, пригласил на ужин в своё любимое заведение, а потом в кино. Затем мы взяли бутылку вина и несколько бокалов выпивки и отправились ко мне, в обшарпанную студию над магазином в городе. Он, казалось, ничуть не был смущён её жалкими размерами. Я хотела, чтобы он это увидел, знала, что это может быть одноразовым мероприятием, и была не против.
Это будет ночь, о которой я буду писать месяцами, — подумала я.
Мы пили и смеялись, и он притянул меня к себе.
— А на вкус они тоже как клубника?
Он что-то пробормотал в мои клубничного цвета губы, поцеловал меня и прошептал:
— Мы не собираемся делать ничего, чего ты не хочешь.
Час спустя мы были голые, и он делал всё, что я хотела, чтобы он делал.
Поздно ночью он лежал на моей кровати, а я сидела рядом и читала ему отрывки из романа, который писала годами. Он смотрел на меня своими сияющими голубыми глазами, полными благоговения, заставив чувствовать себя на вершине мира.
Я выросла в детском доме, в одиночестве, и была выброшена в большой мир, не имея ничего, кроме одежды и социального жилья. Но я была умной девочкой. Работала на трёх работах. Получила грант на обучение в колледже и полную стипендию. Я была полна решимости выбраться из своей дерьмовой жизни.
В тот вечер я так сильно хотела произвести впечатление на Бэна, что рассказала ему одну вещь, которая заставила меня мечтать.
— Литературный агент заинтересовался моим романом.
Он мгновенно загорелся.
— В самом деле? Круто! Он действительно будет опубликован?
— Надеюсь, что так. Агент ведёт переговоры с несколькими издательствами. Она говорит, что мой роман – блестящий, — сказала я, смущённо пожав плечами.
Он притянул меня ближе, целуя, целуя… целуя меня везде, заставляя хихикать и падать в обморок, и чувствовать, что наконец-то – наконец-то, – после ужасных событий в детском доме, моя жизнь наладилась.
— Ты, — он отстранился и посмотрел на меня так, словно я была самым большим сокровищем, которое он когда-либо видел, — удивительна, Лиззи Данн.
Он очень долго смотрел на меня пристальным взглядом, который я тогда не могла понять, хотя поняла позже.
К моему удивлению, Бэн пришёл ко мне на следующей неделе, и с тех пор приходил каждую неделю. Обычно поздно вечером. Слегка подвыпивший, всегда счастливый, с мечтательной улыбкой и мягким:
— Привет, Лиззи, детка.
Мы занимались сексом, он заставлял меня читать ему вслух и хвалил меня. Похвала – это величайший трюк с женщинами.
Ему нравились мои длинные чёрные волосы с прямой чёлкой. И моя клубничная помада.
— Значит, Кэт Фон Ди4.
Ему нравились мои истории и мрачные повороты, которыми я всегда старалась его впечатлить.
Мы с Бэном были по разные стороны баррикад. У меня не было друзей, кроме Джона – парня, который работал в местной кофейне.
С другой стороны, Бэн был беззаботным парнем, заводилой. Я знала, что никогда не поладила бы с его командой. Пару раз тусовалась с ними, пока одна из девушек не напилась и не сказала мне:
— Единственная причина, по которой Бэн держит тебя – это твой талант. Иначе он бы и не взглянул дважды на такую, как ты.
Но, понимаешь, я это знала. У одних привлекательная внешность, а у других есть таланты. Мне не нужны были друзья Бэна. Только Бэн. Тот, кто мог бы быть только моим. И я не хотела привлекать к себе внимание. Знала, к чему это может привести. Как это было однажды. Мне было комфортно жить в тени.
Я никогда никому не рассказывала о трёх мальчиках из детского дома в Бримвилле, о том, что они со мной сделали. Никто не должен был знать о моём прошлом. Определённо, не Бэн.