- Ты уж определись, мам. - перебила столь страстный и горячий монолог Ася. - Родионов мною воспользуется и выкинет или мы с ним всю жизнь вместе мучиться будем?
- А ну не хами матери! - Инна Андреевна встала с места, подошла к дочери и нависла грозной тучей.
Ася так и стояла в прихожей. Она уже думала убежать и хлопнуть дверью, но… куда пойдет?
- Ты! - ткнула Инна Андреевна дочь пальцем в грудь. - Не благодарная. Мы с отцом все для тебя делаем! Учиться отправили, договорились, чтобы взяли тебя. Тряпки твои страшные оплачиваем, кормим тебя, а ты! Ты! Связалась с этим! Я же о тебе забочусь, доченька. - резко женщина переменилась в лице и голосе, стала нежной, участливой. - Ты же потом ночами плакать будешь. Знаешь, как сейчас тяжело найти хорошего, честного, работящего парня? Все только и хотят на все готовое прийти, никто не желает и палец о палец ударить, чтобы получить что-то. А Женечка, он хороший, умный, добрый, заботливый. Он не обидит тебя, доченька.
- А еще он будет всегда слушать свою мамочку, верно? Идеальный кандидат, все как ты любишь, слушается и повинуется воле старших. - язвительно бросила девушка.
Тут же Ася почувствовала острую боль на левой щеке.
- Марш в свою комнату! - зло прошипела мать.
Как же много хотелось Асе сказать. Уличить мать в манипуляциях, ткнуть ее в это носом и посмотреть реакцию. Хотелось сказать, что она не имеет права так с ней говорить. И что учиться на их гребаном историческом факультете ужасно неинтересно и скучно. И что Ася могла бы и сама поступить куда хочет… Оставался только вопрос, а куда хочет-то? И этот вопрос был одной из причин, почему Ася промолчала. Она ведь совершенно не представляла, кем хочет быть когда вырастет, а главное, точно понимала, без родительских денег пропадет. Она же действительно ничего не умеет. Даже если набралась бы смелости и высказала все, хлопнула бы дверью и ушла, то… Куда?
Потому Ася опустила голову, от стыда, прячась от собственной никчемности, и ушла в комнату. Дверь аккуратно закрыла. Села на кровать и долго смотрела в одну точку, а в голове была совершенная пустота. В конце концов, подчиняясь какому-то непонятному желанию, взяла телефон и набрала номер. Женен.
Все же, он заслуживал извинений. Поступила она с ним действительно не слишком-то красиво. Хотя разве был у нее выбор поступить как-то иначе? Тим ведь, буквально, похитил ее. Хотя, она, конечно, не сильно сопротивлялась. Был ли его жест приятным? Да… его внимание приятно ласкало ее самомнение.
Долгие гудки, наконец долгожданное "Алло".
- Прости меня. - сразу без приветствия начинает Ася. - Я не красиво поступила, прости. Я… не знаю, что нашло на него… на меня… Я должна была к тебе подойти, но… Мне так стыдно… Если ты не пожелаешь больше со мной видеться, я пойму.
Выдохнула наконец.
На том конце была затянувшаяся тишина. Потом Ася услышала вздох.
- Да, это было не красиво. Я себя дураком ощутил. - ровным тоном сказал Женя.
- Я знаю. Я понимаю, но…
Что "но"? Что она могла сказать в свое оправдание?
- Давай сходим погуляем? Можешь без цветов прийти. - попробовала пошутить Ася.
- Хорошо. - согласился Женя. - В восемь у первого фонтана на бульваре.
- Я приду. - виновато заверила его Ася.
- До встречи. - сказал Женя.
- До вечера.
***
Тим был в раздрае, когда Ася сбежала. Он понимал ее, но одновременно чувствовал себя уязвленным. Его внутренний локатор всегда безошибочно указывал на девушек, которые не привыкли отказывать. От того, его уверенность в себе росла… Но Ася другая. Не искушенная вниманием мужчин, скромная и замкнутая… в случае с ней нужны подвиги, а на какой такой героизм способен он, Тим?
Убедив себя и приняв мысль, что не быть ему рыцарем, Тим решил развеять голову. Одно из немногих, что дарило ему умиротворение, езда по ночному городу. Пустая дорога, мелькание фонарей, любимая музыка из колонок. Машина и дорога - мир, который он мог контролировать. Если не все, то почти все зависело только от него. Чтобы быть уверенным за рулем он прошел курсы экстремального вождения, постоянно тренировался на гоночных треках и картах. И хотя ходили слухи, что он гонял по городу и в каждый поворот входил с ручника, все это, конечно же, ерунда. Тим старательно поддерживал образ плохого мальчика. Пропускал занятия, разбивал сердца, был груб и резок в общении. Иногда он мог тронуться со свистом… иногда себе позволял войти в занос… но уровень его ответственности был неожиданно высок. И именно эта его черта говорила ему, кричала буквально: не трогать Асю. Но как же был велик соблазн…