Я целую его в ответ.
— Очень счастлива.
Он рассматривает мои ракушки.
— Красивые. — Я насобирала так много, что пришлось сложить их в подол рубашки. — Если хочешь еще пособирать, я могу их подержать.
— Нет, мне уже хватит. Давай пойдем в номер, я их помою.
В номере я ухожу в ванную смывать с ракушек грязь и песок, а Гаррет тем временем включает телевизор в гостиной.
— Похоже, мой отец проведет День святого Валентина не дома, — доносится до меня его голос.
— Откуда ты знаешь? — Я иду в гостиную и сажусь к нему на диван. — Он звонил?
— Его показывают по телевизору. Он на сборе средств для Кента Глисона во Флориде. — Гаррет показывает на экран. — Вон. Видишь его? Стоит в стороне.
— Твой отец не сказал, что поедет туда?
— Он постоянно в разъездах. Я никогда не знаю, где он. — Гаррет откидывается назад и кладет ноги на кожаный пуфик перед диваном. — Интересно, встретится ли он с той своей женщиной. Может, поэтому он и решил уехать на выходные.
— А где она живет?
— В Вашингтоне, но она путешествует не меньше его, так что меня не удивит, если... — Он замирает и всматривается в толпу, которую снимает камера. — Да. Вон она. Думаю, теперь ясно, что он будет делать на День святого Валентина.
Я ложусь на подушки в конце дивана и прижимаю ступни к ногам Гаррета.
— Тебя беспокоит, что он изменяет Кэтрин? Ты ее ненавидишь, я знаю, но все же.
— На самом деле, мне все равно. — Его взгляд прикован к телевизору, где показывают, как Кент Глисон пожимает руки людям в толпе. — Меня это не касается. К тому же, Кэтрин, скорее всего, тоже изменяет ему.
Его слова звучат так, словно в измене нет ничего особенного. Вряд ли он правда так думает, но кто знает.
— Гаррет, а ты начнешь изменять жене? Ну, если устанешь от нее или если она тебе разонравится.
Он поднимает мои ноги и кладет их себе на колени.
— Никогда. Если мой брак окажется несчастливым, я разведусь, а не стану заводить романы на стороне. Почему ты спрашиваешь?
— Да так. Просто поддерживаю разговор.
Он достает пульт и выключает телевизор.
— Ты совершенно не умеешь врать. Просто признай это. Ты думаешь, что когда-нибудь я стану таким же, как мой отец.
— Я этого не говорила.
— Тебе и не нужно ничего говорить. Я и так знаю, о чем ты думаешь. — Он протягивает мне руку. — Иди сюда.
Я беру его за руку и подвигаюсь ближе, а он поднимает меня и сажает на колени лицом к себе.
— Я никогда не буду изменять тебе, Джейд. Ни в качестве парня, ни в качестве мужа. Я не такой, как мой отец или дед.
— Но, может, они и не собирались изменять, когда женились, но как видишь, это случилось.
Я опускаю взгляд, но он приподнимает мой подбородок и смотрит прямо в глаза.
— Я не такой, как они. Измена — не вариант. Это даже не обсуждается.
— А как насчет развода? Ты сказал, что разведешься, если брак окажется несчастливым. Но человек не может все время быть счастлив. Так не бывает.
— Развод — это самая крайняя мера. Если у нас что-то не заладится, мы все исправим. Сделаем все, что в наших силах. Я не боюсь трудностей.
— Но вдруг ты...
Он прижимает к моим губам палец.
— Послушай, Джейд. Я люблю тебя сильнее всего на свете. И если мне когда-нибудь посчастливится сделать тебя своей женой, я ни за что тебя не отпущу.
Он сам это придумал? Потому что произнесенная им фраза поистине совершенна. Мне даже хочется распечатать ее, поместить в рамочку и повесить на стену, чтобы читать снова и снова.
Наступает один из тех моментов, когда я настолько поражена его приятными словами, что буквально немею. И тогда я просто прижимаю его к себе и обнимаю. Я так сильно люблю его, что если бы он прямо сейчас встал на колено и сделал мне предложение, то я бы наверняка согласилась. Это было бы совершенно безумно, и я знаю, что время для этого еще не настало, но теперь я абсолютно уверена, что Гаррет — тот человек, с которым я хочу быть всегда.
Глава 21
— Ты умеешь подбирать слова, Гаррет. — Я сползаю с его коленей и сажусь рядом с ним на диван.
Он выглядит удивленным.
— Да? А что я такого сказал?
— Просто, в целом.
Почему для меня это так трудно? Почему я не могу сказать Гаррету, как много он для меня значит, и как я ценю все, что он делает и говорит, вроде тех милых слов, которые он только что произнес? Что со мной не так? Он раскрывает мне душу, а я сижу и боюсь выразить свои чувства.
— Твои слова прозвучали как комплимент, — говорит он. — За него я их и приму, потому что твое одобрение — это редкость.
Вот видите? Ну почему я так редко хвалю его? Я ужасная, кошмарнейшая подружка. И никак не могу себя переделать.
— Я заказал столик на семь, а значит нам пора собираться, — говорит Гаррет. — Мы поужинаем здесь же, в отеле. К ним приходят со всего города — видимо, их ресторан очень неплох.
— Наверняка так и есть. Здесь все просто замечательно.
— И поскольку завтра мы уезжаем, я забронировал столик в ресторане недалеко от моего дома. Это очень приятное место. Туда пускают только в вечерней одежде, поэтому я собираюсь заехать переодеться домой, чтобы не надевать костюм в дорогу. Ты тоже, если хочешь, можешь там переодеться.
— Когда ты успел все продумать? Наверняка это заняло у тебя уйму времени.
— Я хотел, чтобы наш праздник получился особенным. А для особенного всегда нужно время.
— Что ж, спасибо тебе. За все. Я никогда этого не забуду.
— Значит оно того стоило. — Гаррет встает, уходит в спальню и возвращается с двумя коробочками в руках. Одна совсем маленькая, другая побольше, и обе очень красиво завернуты. — Несмотря на то, что фактически День святого Валентина наступит лишь завтра, я хочу вручить подарки сейчас. Они могут понадобиться тебе уже сегодня.
Сначала он протягивает мне коробку побольше. Она аккуратно завернута в бело-розовую бумагу — явно работал профессионал.
— Гаррет, мне так неудобно, ведь я ничего тебе не купила. Мне и впрямь надо устроиться на работу.
— Не надо. То, что ты здесь, со мной — для меня лучший подарок. Плюс черный бикини, в котором я хочу еще раз увидеть тебя перед отъездом. Итак, ты собираешься открыть это или нет?
Я открываю коробку и вижу внутри белье, на которое он намекнул в общежитии. Это короткая шелковая комбинация с кружевной отделкой — она розовая, но не яркого, не кричащего цвета — и такие же трусики.
— Мне нравится, — говорю я, расправляя белье. — И даже нравится розовый цвет. Ты правда снова выбирал это сам?
— Да, — отвечает он, очень гордый собой.
— И не стеснялся?
— Нисколько. В первый раз мне было немного неловко, но сейчас полный порядок. Я придумал, как не смущаться.
Я закатываю глаза.
— О, неужели? И как же?
— Главное — не терять уверенности и не дать продавщицам себя запугать. А они, уж поверь, обязательно попытаются это сделать. Начнут подходить к тебе со всякими вопросами. Фишка в том, чтобы отказаться от их помощи и выбрать что-нибудь самостоятельно. Тогда они просто впадают в ступор и не знают, как реагировать. Они слишком привыкли к парням, которые блуждают по их магазину с потерянным видом.
Я сразу же представляю, как Гаррет заруливает в магазин нижнего белья, уверенно выбирает нужные вещи и, сверкая своей знаменитой дерзкой ухмылкой, протягивает их ошеломленной продавщице на кассе. Это так уморительно и так похоже на Гаррета.
— Теперь открой эту.
Он протягивает мне крошечную коробочку. Нежно-бирюзового цвета, как у «Тиффани». Она может содержать в себе нечто, что изменит мою жизнь навсегда. И хотя я буквально минуту назад призналась себе в желании выйти за Гаррета замуж, я к этому не готова. Только не сейчас. Не в эту минуту.
— Ты собираешься открывать ее?