— Нет. Потом была еще одна девушка. Я познакомился с ней, когда на День благодарения ездил с семьей на Багамы.
— Гаррет! Какого черта? Почему ты спал с ними всеми, когда тебе было только пятнадцать?
Он наконец-то поднимает глаза.
— Именно поэтому! Мне было пятнадцать, и я совсем не думал головой! После первого раза мне просто хотелось сделать это еще, и когда подворачивались возможности, я их использовал. Тогда родители не принимали особого участия в моей жизни. Отец и Кэтрин вели себя так, словно меня не существовало на свете. Они даже не замечали, что я уходил из дома. Совсем не следили за мной. Я мог уйти на всю ночь. Когда я начал пить, отец стал построже, но это ничего не изменило. Чтобы меня не поймали, было достаточно просто соблюдать осторожность.
— Ты поэтому никогда не рассказываешь о школе? Чтобы я не узнала обо всех твоих девушках?
— Я не хочу, чтобы ты осуждала меня за то, что было в прошлом. Я уже говорил тебе, что много пил, а пьяные люди делают глупости. Но сейчас я уже не такой.
— Знаю, но мне рассказывают истории о твоей школьной жизни, и меня бесит то, что другие знают о тебе больше, чем я. Неправильно узнавать это от посторонних или из журналов со сплетнями. Ты должен говорить мне все сам. О моем прошлом ты знаешь, но почему скрываешь свое?
— Во-первых, я почти ничего не знаю о твоем прошлом. Ты никогда его не обсуждаешь. А что касается моего прошлого, то мне стыдно за него, ясно тебе? Обычно мне на все наплевать, ведь меня не интересует чужое мнение. — Гаррет сплетается со мной пальцами. — Но для меня важно, что обо мне думаешь ты. Вот почему я хотел, чтобы ты не знала об этом.
Меня охватывает печаль. Я вижу, как отчаянно ему хочется, чтобы я забыла об этом, но я не могу. Почему? Может, потому что представляю его в компании Авы и гадаю, не обманывает ли он меня до сих пор. Вдруг он недоговаривает что-то еще? Эти размышления разжигают мой гнев, но срываться на Гаррете я не хочу и потому удерживаю бурю внутри.
— В одной из статей написано, что ты встречался с Авой в выпускном классе, а ты утверждаешь, что нет. Ну и что из этого правда? — Я слышу в своем голосе злость. Ну почему мне не дано прятать эмоции?
— Ава лжет. — Говоря это, он смотрит мне прямо в глаза. — Я клянусь тебе. В прошлом году мы с ней не встречались. Да, в школе мы виделись, но практически не общались. Она выдумывает эти небылицы для шоу. — Он вздыхает. — Джейд, прости меня. Не понимаю, почему она меня в это втянула. Я узнаю у отца, смогут ли его адвокаты это остановить. — Он смотрит на мои руки, которые все еще держит в своих. — Только не сердись на меня.
Мое тело жаждет движения. Резко выдернув руки, я толкаю Гаррета в грудь.
— Дай мне встать. Мне нужно одеться.
Гаррет слезает с кровати, а я наконец-то натягиваю штаны. Он достает из комода толстовку и передает ее мне.
— Между нами все хорошо? — спрашивает он, сохраняя дистанцию.
— Не знаю. — Я натягиваю толстовку и просовываю руки в рукава. — Просто жалко, что ты не признался мне раньше. Что наводит меня на мысль, а не скрываешь ли ты что-то еще.
— Джейд, я не стараюсь специально от тебя что-то скрывать. В смысле, да, я про Аву я тебе не сказал, но я не нарочно. Это было настолько давно, что я почти ничего и не помню.
— Не знаю, как можно забыть о том, что спал с девушкой, которая, ко всему прочему, еще в прошлом семестре считалась твоей фальшивой подружкой. — Я надеваю кроссовки и усаживаюсь на кровать, чтобы завязать шнурки. — Тебе надо было рассказать мне об этом, Гаррет.
— Зачем? Чтобы ты разозлилась на меня из-за того, что случилось четыре года назад? — Я ничего не отвечаю. — И как именно я должен был сказать это, а?
Я поднимаюсь и встаю перед ним.
— Просто взять и сказать. Это не так уж и сложно.
Он повышает голос.
— Ты издеваешься? Это не та тема, которую можно запросто поднять за обедом! О, кстати, а помнишь Аву — девушку, которую ты так ненавидишь? Когда мне было пятнадцать, я занимался с ней сексом. — Он ждет моего ответа, но я упорно молчу. — Серьезно, Джейд? Ты это хотела услышать?
— Не хочу больше это обсуждать.
Я обхожу его, но он ловит меня за запястье.
— Ладно, прости! Я не знаю, что еще мне сказать.
Взяв ключи, я иду к двери, и Гаррет выходит за мной в коридор, явно не желая оставлять все вот так. Но сказать больше нечего. Я знаю правду, и она мне не нравится. Теперь нужно просто найти способ принять ее.
— Куда ты?
— Я же сказала. Иду на пробежку. — Я захлопываю дверь и запираю ее на ключ.
— На улице холодно. Возьми перчатки и куртку.
— Ничего, не замерзну. Увидимся позже. — Я поворачиваюсь, собираясь уйти, затем останавливаюсь. — Хотя нет, не увидимся. Вечером я работаю с Карсоном. Нам нужно составить план доклада к лабораторной.
При имени Карсона он напрягается, но делает вид, что ему все равно.
— Зайди ко мне, как закончишь.
— Будет слишком поздно. Встретимся завтра. — Я выхожу на улицу, а Гаррет остается внутри. Ему, вероятно, обидно, но я чувствую то же самое, поэтому мне все равно. Так ему и надо за то, что не сказал мне об Аве. Пусть попереживает немного.
Я начинаю бежать, сама не зная, куда направляюсь, и в итоге оказываюсь на дороге, ведущей в город. Я никогда здесь не бегаю, но сейчас мне хочется просто убраться подальше из кампуса.
Мой разум настолько поглощен мыслями о Гаррете и Аве, что я забываю смотреть на часы и, когда возвращаюсь обратно, понимаю, что на ужин времени уже нет. Ну да ладно, все равно из-за новостей про Аву у меня пропал аппетит. Я по-быстрому принимаю душ и спешу к Карсону в библиотеку.
— Что сегодня вечером делает Гаррет? — интересуется Карсон, пока мы ставим на стол ноутбуки.
— Домашнюю работу. — Понятия не имею, чем он занят, но это первое, что приходит на ум.
— Когда я был в спортзале, то увидел, как он заходит в бассейн. Я думал, что после травмы ему нельзя плавать.
— Можно. Просто он уже не тренируется часами, как раньше. — Я начинаю искать в ноутбуке файл с тезисами, которые набросала, чтобы мы закончили как можно скорее. Мне хочется вернуться в общежитие и поговорить с Харпер о Гаррете.
— А как именно он поранился? По-моему, ты еще не рассказывала.
— Что? — Раздраженная этим допросом, я поднимаю глаза. — Прости, я не расслышала. О чем ты спросил? — Я открываю файл с планом, но он по другому предмету. Надо все-таки попонятнее называть свои файлы.
— Каким образом Гаррет поранил себе плечо, грудь или что там еще?
— В него стреляли. — Я замираю, поняв, что проболталась. — В смысле, он нечаянно ранил себя, когда чистил пистолет. — Я мямлю, и Карсон наверняка догадывается, что я лгу. Прекратив поиск файла, я пытаюсь вспомнить, что велел говорить мистер Кенсингтон, если эта тема однажды всплывет.
Карсон смотрит на меня, как частный детектив из кино, изучая мое лицо и выискивая подтверждение того, что я лгу.
— В смысле «стреляли»? Кто в него стрелял?
У меня вырывается нервный смешок.
— Никто в него не стрелял. Он случайно попал в себя сам. И ему очень стыдно за это, так что никому не рассказывай. И Гаррету ничего не говори.
— Что это был за пистолет?
— Откуда мне знать? Я не разбираюсь в оружии. Что там все используют для охоты? — Теперь я не вписываюсь в сценарий. О типе оружия отец Гаррета ничего не сказал, и он точно не упоминал об охоте. Почему он не уточнил? Мог бы и догадаться, что люди будут задавать такие вопросы.
— Охотники пользуются ружьями. Хочешь сказать, Гаррет выстрелил себе в грудь из дробовика? Значит, он целился в себя, когда чистил его? Ерунда какая-то.
— Я правда не знаю, как именно это произошло. Может, это был не дробовик. Давай работать над планом? Я создала файл, но не могу найти его.
— У Гаррета есть еще какое-нибудь оружие?
— Не знаю. Не интересуюсь.
— Джейд, у него взрывной темперамент. На той вечеринке он совсем потерял контроль над собой, и если у него есть оружие, то мало ли, что может случиться, если он…