Дона, теперь на скамье, цеплялась зубами в гроздь рябины, заедая вспыхнувший в груди огненный ворох. Ягоды не раскусывались, но хрустели и ездили между дёснами, липли на щеках, позывали к рвоте. Дрожащий рот женщины выплюнул гроздь в красные от сока руки. Потроха, коими так славны Рябиновые Острова, пожёванные свисали с её пальцев.
Она запищала, вскочила и понеслась к краю утёса, наотмашь запустив кишки в море. Дона видела ту битву, слышала каждый звук, принюхалась ко всем мерзотным запахам, и оттого упала на колени в отчаянном плаче.
В ушах нескончаемый вой, а в глазах тьма, и легче не становилось. Снова стук ненавистного молота. Сердце билось с надрывом, дробя грудную клетку. Удар за ударом. Стук-стук.
Дона застучала ему в такт.
Пара ударов по земле.
Стук-стук.
Ещё пара.
Стук-стук.
Последняя.
Стук-стук.
По руке прошёл знакомый холодок.
Дона расправила ладонь и почувствовала шелестящую зелень. Вцепилась в неё, прислушиваясь к округе: слева раздавался приглушённый смех, справа неторопливо подвывал ветер. Еле приоткрытые глаза увидели играющиеся меж собой волны под светом полумесяца. Никаких кораблей. Никаких захватчиков. К берегу не прибивались тела, а костры так же лениво освещали крепость. Последняя брешь Фазьарна была заделана, гарнизон разбирал строительные леса.
Женщина нерешительно обернулась, не поднимаясь с коленей. Сзади, как ни в чём не бывало, сидела рассказчица и дрыгала ножками. Рядом, машущая своей сенью, стояла рябина.
Её обкусанная гроздь мирно покачивалась на водной глади.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов