— Я намеревалась прогуляться, не желаете ли составить компанию, мистер О’Брайан? Предложила я, понимая, что здесь, на людях, особо не применить чары, да и он вряд ли настолько глуп, чтобы реагировать на провокации в людном месте.
— Если это доставит вам удовольствие.
Не скажу, что учтивость меня приводила когда-либо в крайнее раздражение, но слышать весь вечер сухие монотонные фразы, тем более от человека, на чью импульсивность, горячность, чувственность рассчитываешь, это выше моего терпения. Киану О’Брайану придется провести в моей постели не одну ночь, чтобы возместить моральный ущерб.
— Полагаю, здесь уже нет никакой надобности в формальном обращении? — хитро прищурилась я, намекая на нашу недавнюю сексуальную связь, и коснулась краешком фужера о его стакан.
— Как вам будет угодно, мисс Рейн, — все тем же мертвым тоном согласился он, но на лице мелькнуло подобие улыбки.
Я сделала вид, что не придала значения его отказу от более близкого общения, и продолжила тихую беседу, пока мы направлялись вдоль берега.
— Оправдала ли Тодора ваши ожидания, мистер О’Брайан? Все ли здесь так, как вы того ожидали? — во мне умышленно заговорил профессиональный журналист.
— Скорее да, чем нет. Конечно, потребуется еще немало усилий и вложений, чтобы этот город стал поистине страной отдыха и развлечений, но ведь для этого вы и здесь, не так ли?
— Вы собрали в Тодоре лучших из лучших. Они сделают свою работу на отлично, можете не сомневаться.
— А что насчет вас? — пристально посмотрел он на меня.
— Насчет меня? — переспросила я, в самом деле не понимая, к чему тот клонит.
— Вы говорите «они», но ведь сами чуть ли не основное действующее лицо в этой команде.
— А, вы об этом, — отмахнулась я. — Можете, не сомневаться, мистер О’Брайан, в моем профессионализме. Я сделаю лучше, чем «на отлично».
С этими словами я молча отдала ему свой бокал. Мое платье скользнуло вниз, и я без какого-либо смущения предстала перед Кианом полностью обнаженной. Здесь, на пляже, было темно, лишь тусклый свет аллейных фонарей рассеивался в воздухе. Не дожидаясь реакции собеседника, уверенным шагом я направилась к воде и ступила в ее прохладу. Когда же мое тело оказалось погружено в море по плечи, я обернулась к Киану, все также стоявшему без движения, и крикнула:
— Присоединитесь? Ммм?
Даже отсюда, на расстоянии в полтора десятка метров, я увидела, как в его глазах окончательно воцарилось безразличие. В следующую секунду Киан О’Брайан ударил мое самолюбие больно и ниже пояса.
— Сожалею, мисс Рейн, вынужден отказаться. Но вам желаю приятного купания. Доброй ночи.
С этими словами он повернулся и направился к отелю, а я, внутренне вскипая от гнева, отплыла от берега. Спустя десять или пятнадцать минут, прохлада ночного моря потушила во мне всякое желание купаться, но спесь распалила еще больше. Вернувшись в отель, я первым делом набрала очень вовремя напомнившего о себе аргентинского нападающего, а затем вскрыла мини-бар. В минуты отчаяния и поганого настроения есть только одно средство борьбы с хандрой – текила. Опрокинув три рюмки, я скинула с себя мокрое платье и отправилась в душ. Сколько пробыла там, не знаю, но стук в дверь выдернул из бесцельных раздумий. Я неторопливо вытерлась, выпила еще рюмку и, едва покачиваясь, отправилась открывать позднему гостю прям как есть – нагая.
По большому счету, мне сейчас было абсолютно все равно, кто стоит по ту сторону: Хименес, почтальон или президент Америки. Первый вариант. Чем мне нравился секс с этим аргентинцем, так это стихийностью, отсутствием прелюдий и грубостью. Я снова угадала с выбором любовника – сейчас мне нужно очень много грубости и ни минуты прелюдий! Эктору было плевать, что я пьяна почти в стельку, что мой звонок явно был из разряда «потому что больше не с кем», он увидел мое обнаженное тело и буквально бросился на меня.
Прекрасная физическая форма и длительное воздержание от секса в периоды турнирных сборов сделали из моего партнера неуправляемого дьявола. Он трахал меня без устали и со всей жестокостью, а мои крики только поощряли его на новые зверства. Я кричала, не унимаясь, желая, чтобы каждый вопль моего наслаждения долетел до слуха Киана О’Брайана, а аргентинец продолжал ублажать мою внутреннюю демоницу. Даже его поцелуи оставляли кровавые подтеки на груди, его язык резал влагалище, будто острая бритва, его член добирался так глубоко, что временами перехватывало дыхание.