— Рейн, твоя койка сегодня кем-то занята или можно записаться на случку? — закричал чуть ли не на весь бар пьяный телеведущий.
— А тебя разве еще не кастрировали, Клиф? — изобразила удивление я, притом так же громко, попутно заказывая мартини у официанта.
— Ты меня явно перепутала с каким-то неудачником! — от былого бахвальства не осталось и следа. Возмущение Клифа росло. Было видно, что я задела его за живое.
— Таких неудачников, как ты, априори не спутать ни с кем. У вас особая ниша, туда просто так не попадают, — безразлично бросила я, чем еще больше взбесила шоумена. Не давая ему и шанса для реабилитации, я вновь заговорила: — Недавно мне ко мне в руки попали удивительные справки из урологического центра, представляешь, на каждой из них твоя фамилия, на каждой неутешительный диагноз для твоего дружка. А ведь мне ничего не стоит пустить их в прямой эфир. Как думаешь, скольких ты после этой рекламы склеишь?
— Гореть тебе в аду, чертова стерва! Свои грязные ручищи вечно во все суешь! — выплюнул он.
— Они грязные от того дерьма, которое валится из вас. Меньше сорите, будете иметь возможность общаться со мной на равных, — заключила я, взяла бокал с барной стойки и, провожаемая всеобщими взглядами, спокойно удалилась.
Клиф еще чем-то пытался бравировать, но в его положении это было все равно, что соглашаться с моими словами. Его тайну я узнала случайно, но очень своевременно.
Вечер подходил к концу. Пол отправился на вечеринку, а я решила в этот вечер не злоупотреблять спиртным. Завтра у меня самолет в город, а в полдень уже прямой эфир шоу. Выглядеть, точно измученная портовая шлюха, мне никак нельзя, а пить с Полом, значит, пить до посинения. Я прогулялась по тихим тропам парка, находя местный антураж каким-то сказочным и неправдоподобным. Уютные бельведеры прятались в густой растительности, точно придуманы для подростковых свиданий, поцелуев. Каменные фонтаны шептались в ночи, и водная гладь в них поблескивала от отражающихся аллейных фонарей. Мне всегда было трудно в таких местах. Уж слишком одиноко тут душе, что единственный, к кому она может обратиться за дружеской беседой, это она сама… Но едва ли из такого разговора выйдет толк, скорее только терзания.
Я сняла туфли, чтобы не привлекать лишнего внимания стуком каблуков, и пошла обратно. Прочь от остывающего ли воздуха или тяжких воспоминаний – мне было все равно. У главного входа в парк я заметила Дога и внушительную толпу его коллег по музыкальной индустрии. Видеть в этот вечер не хотелось никого – не то настроение, поэтому пересекла лужайку и вышла к замку со стороны черного входа. В номер я попала без приключений. На ходу снимая украшения, небрежно бросила связку бриллиантов на прикроватную тумбочку. Как осточертела эта мишура, пускай и за рекордные суммы.
Тяжело выдохнув, я закрыла глаза, но тут же открыла обратно. Боковое зрение уловило на балконе чей-то силуэт. Наши комнаты располагались на первом этаже, и чисто теоретически балконы были доступны для прогуливающихся в саду. Я ничего не имела против, но занавески на высоких окнах закрыть все же собралась. Подойдя к окну, я немало удивилась позднему гостю. Киан О’Брайан.
Не зная, что и сказать, что со мной не случается в принципе, я замерла перед балконной дверью. Он также стоял без движения, хотя пристального взгляда не сводил. Чтобы не компрометировать его репутацию, я предпочла выйти на улицу сама, чем приглашать работодателя внутрь. События той ночи в Атлантиде давно в прошлом, давно забыты.
— Не спится или дело настолько срочное, что до утра не терпит? — предполагала вполголоса я.
Не меняя мимики, Киан приблизился и поцеловал меня. Так нежно, так безвинно, что мне в какой-то момент показалось, будто это просто сон. Он повел меня внутрь, пользуясь моим минутным помутнением. Киан закрыл балконную дверь и задвинул шторы, не отпуская моей руки, а потом притянул к себе и стал целовать.